от того, что был с ней, получил! Но вот только… о, Мерлин! В общем, Гермиона, — Гарри обречённо простонал. — Я не кончил. А она… тем более. Я переживал, что ей больно. Слишком много думал, как сделать лучше. Много спрашивал у неё. А потом всё как-то не получилось. Я перестал. В общем, это было ужасно! Я так облажался! — Избранный выглядел совсем потерянным.
— Гарри, я уверена что Джинни понимает. Если честно, это очень мило. Каждая девушка хочет, чтобы парень так о ней заботился и переживал. Лучшего первого раза и не придумаешь.
— Легко сказать. Тебя же там не было, — пробубнил Гарри, но осознал сказанное. — То есть… Ох, она, наверно, теперь никогда больше не захочет! — грустно закончил друг, заходя в Общий зал. — И теперь будет обходить меня стороной.
— Да брось! Что за глупости? Всё приходит с опытом. Не надо так расстраиваться.
— Думаешь?
— Ну, конечно, — и будто в подтверждение её словам, Джинни Уизли весело замахала им со стола Гриффиндора. — Ну вот, видишь? Всё нормально. Джинни — очень умная девушка. Тебе повезло с ней, — Гарри расплылся в неловкой улыбке. — Кстати, как и ей с тобой!
— Спасибо, — шепнул Избранный.
Друзья сели за стол и начали обсуждать предстоящие рождественские каникулы в новой Норе.
Гермиона то и дело смотрела за стол Слизерина. Малфой сидел к ней спиной. Рядом с ним были Блейз и Пэнси. Гриффиндорка вспомнила, как вчера они стояли, смотря друг другу в глаза и, будто почувствовав её мысли, он обернулся.
Искрящийся лёд встретились с горячей карамелью. Он точно посмотрел прямо ей в глаза.
«Что делать? Просто отвести взгляд? Сегодня мы встретимся в полночь… сказать
Привет
?»
«Нет. Бред. Но какой-то же знак нужно подать»,
— мысли вели свою баталию.
И Гермиона, наперекор всему, неуверенно кивнула, смотря в глаза слизеринца. На секунду девушке показалось, что он удивился. Но невозмутимость аристократа, кажется, взяла своё. Он холодно кивнул в ответ.
«Он кивнул мне в ответ?! Дожили, Грейнджер! Очнись. Ты теперь здороваешься с Малфоем?»
«Прекрати улыбаться! Он уже отвернулся».
«А если я однажды зайду в Общий зал с ним в обнимку, как Эрни с Ханной, или он чмокнет меня в щёку, как Гарри Джинни?»
«Грейнджер! Приём! Да очнись ты уже! Это Малфой. Драко Малфой. Какие тебе чмокнет в щёку? Он тебе по башке долбанёт скорее или кофе тебе этот на мантию опрокинет».
«И вообще с каких пор тебе это интересно?»
— ругал здравый смысл.
«С того момента, как он спас тебя в ванной старост? Когда ты прижималась к нему? Когда он обнял тебя? Или когда увидела его с утра рядом с собой?»
«Когда? Когда это началось?»
«И что более важно… Когда это закончится?»
Саундтрек:
Ghostly kisses — roses raslabon
Когда сердце хочет, а разум говорит нельзя, душа молча разбивается на части.
Угольки медленно тлели в печке, согревая комнату, где все уже погрузились в глубокий сон. Он, будто тень, едва заметная за чёрной занавесой ночи, скользнул в кровать.
Этот день был изнуряюще долгим, но его окончание — каким-то бесконечно счастливым. Противоречиво счастливым.
Переодевшись в атласную пижаму, он забрался под одеяло. Руки зарылись в белоснежные волосы, пытаясь унять беспокойные чувства.
«Да, меня, может, и веселил огонёк злости и гнева в её глазах. Блять, признаю».
«Но, когда она улыбалась от радости, я, сука, просто взлетел… до небес».
«Да что со мной? Что, чёрт возьми, происходит?»
«Ты знаешь»,
— шептало сердце.
«Нет. Заткнись. Такого не может быть!»
Но не унималось что-то в левой части груди, то болезненно сжимаясь, то замирая.
«Нет, блять. Я просто схожу с ума».
«Одно дело молча спасти её, когда она не знала об этом, а теперь ты… Что ты, блять, вообще делаешь, Малфой? Что за хуйню ты творишь?»
«Это же Грейнджер! Мерлина ради, Драко. Это же
грязнокровка
Грейнджер»,
— он поморщился.
«Грязнокровка. Произнеся это однажды, на втором курсе, ты, блять, окончательно поставил точку. Чего ты сейчас добиваешься? И зачем?»
«Тебе нельзя что-то чувствовать к ней!»
«Но этот запах карамели, блять. Ебучий запах карамели».
«И эти херовы волосы, в которые хочется зарыться лицом и вдыхать, вдыхать её… Эту мерзкую карамель. Почему она вообще ей пахнет?»
«И эти глаза… и та улыбка. Она никогда не улыбалась мне. Для меня. Блять».
«Что за херня, Малфой? Что за бред?»
Но, видимо, неугомонное существо внутри сегодня было в ударе.
«Спасибо»,
— любезно всплыли воспоминания, и он услышал её шёпот, что отозвался бешеной пульсацией в груди. Улыбка сама расползалась на лице, и он закусил губу.
«Остановись, Малфой! Ты должен остановиться»
, — твердила рациональная часть его сознания.
«Тебе нужно просто отвлечься на что-то другое. Разрядиться».
«Может, секс? Ты же уже и забыл, когда в последний раз у тебя был секс. Из-за всех переживаний после судов было как-то не до этого. Это просто гормоны. Ничего больше. А справлять нужду с подружкой Поттера не входит в твои планы».
В отличие от Блейза, он придирчиво выбирал девушек даже для просто-секса.
