— Тебе-то это зачем? Действительно приключений не хватает? — ухмыльнулся он.
«Ну да… Не может же она пропустить такое».
— Помнится, я дважды перед тобой в долгу, — намекнула она на спасение в Малфой-Мэноре.
— Давай же, Грейнджер, признайся мне. Ты не можешь жить без невозможных целей?
«Невыносимая катастрофа! Ты же просто не можешь сидеть на месте».
— Не бывает невозможных целей, есть только нереальные сроки, — медленно сказала она, не отводя взгляда.
«Хорошо. Давай попробуем».
«Наш срок — три месяца. Даже меньше».
— Верно, — кивнул Малфой. — Раз тебе так неймётся, мне будет не лишней помощь невыносимой всезнайки, — губы расползлись в улыбке.
Гермиона закатила глаза и ответила:
— Я буду искать в библиотеке всё о Выручай-комнате. Дай знать, если что-то узнаешь раньше меня. Хотя сомневаюсь, — подмигнула Гермиона.
— У тебя какая-то мания быть первой? — спросил он, жестом джентельмена пропуская её вперёд.
Она прошла и, обернувшись, добавила:
— Верно, я первая! Не могу с этим бороться.
Саундтрек:
Kodaline — All I want
Начавший уверенно кончит сомнениями; тот же, кто начинает свой путь в сомнениях, закончит его в уверенности.
Ф. Бэкон
Перо медленно вырисовывало узоры на пергаменте, а мысли девушки были заняты далеко не древними рунами. Она в сотый раз прокручивала в голове события последних дней. Той ночи, когда они со слизеринцем варили зелье, робкое утреннее приветствие и поход к домовым эльфам.
Гермиона помнила каждое движение парня и каждую фразу, что он говорил. Это постоянно всплывало, где бы она ни находилась и что бы не делала. Его голос не выходил из её головы. А аромат его парфюма отпечатался в памяти настолько, что заставлял потягивать низ живота от желания вдохнуть его ещё раз.
«Это точно был Драко Малфой?»
«Мне не показалось? Может, я уснула. И мне всё это приснилось?»
«Почему так внезапно он стал совершенно другим? Хотя внезапно ли это было?»
«Он спас меня в Малфой-Мэноре, а значит эти изменения начались уже давно. Да и, Грейнджер, ты же прекрасно видела, каким он был на шестом курсе. Вся эта война вряд ли делала его счастливым».
«Ладно, война. Когда начались его изменения по отношению к тебе?»
«В начале он очень осторожно говорил и, кажется, тщательно подбирал слова, но после…»
«Никогда раньше не задумывалась о том, что Малфой интересный собеседник. И когда его юмор не направлен на издевательства над кем-то, то он вполне сносен и… даже остроумен».
«И у него такие глаза… А его руки. То, как он закатал рукава и поднял котёл на подоконник».
«А если он этими руками поднимет меня? Вены снова проступят, когда он прижмёт меня к себе. И…»
«Грейнджер! Очнись! Да о чём ты постоянно думаешь? Это всё ещё Малфой! Драко Малфой. Драко, блин, Малфой!»
«Тот самый Малфой, что издевался над тобой всё время. Тот самый Малфой, что всегда смотрел на тебя свысока и называл грязнокровкой! Внезапных человечных поступков недостаточно, чтобы полностью поменять мнение о нём. А такие испорченные и извращённые мысли на его счёт и вовсе крайне непозволительны. Приди в себя!»
«Но в ванной старост, когда мы варили зелье, он был совершенно другим. Ни одного грубого слова, ни одного презрительного взгляда. Мы шутили и общались, как совершенно обычные знакомые. Друзья?»
«Кстати, мы ведь впервые нормально общались. Наедине… И это было так странно. Просто необъяснимо».
«Он так улыбался… И его глаза были не такими холодными, как обычно».
«Он точно изменился. Определенно изменился. И это очень, блин, странно. Он был со мной будто настоящим, без всего того фарса, чем он прикрывается на публике».
«Ага. Поэтому в конце ты чуть не поцеловала его?»
Гермиона отложила перо и взялась руками за голову.
«О, Мерлин! Из всех учеников Хогвартса, почему именно Малфой оказался в тот вечер в ванной старост? Почему именно он должен был меня спасти? Почему именно Драко Малфой?»
«Ты хотела сказать, почему именно этот-безумно-сводящий-тебя-с-ума Драко Малфой?»
— подкольнуло сознание.
«Это то здесь причём вообще?»
Гермиона тихонько взвыла, нервно почёсывая кожу головы, чуть не вырывая волосы. Это было её плохой привычкой.
— Мисс Грейнджер? Вам плохо? — спросил профессор.
— Что? — переспросила гриффиндорка. Она совершенно забыла, что сидит на уроке. — Ой, нет-нет, извините.
«Это просто резкий резонанс в его отношении к тебе».
«Да? Поэтому же ты о нём думаешь сейчас?»
«Ну, допустим, сейчас ты думаешь о нём из-за этого»,
— скептически рассуждала гриффиндорка.
«Все эти дни, два часа перед сном и всё утро, ты тоже о нём думала, потому что он изменился? И только поэтому?»
«Да! Это всё только из-за того, что он ведёт себя не как обычно!»
— увиливала девушка.
«А какао подавилась и тост с джемом уронила за завтраком не потому, что залипла на его походку?»
«Нет!»
— соврала сама себе Гермиона.
«Я на него даже и не смотрела!»
«Совсем. Почти. Ну, немного».
«Ладно. Мерлин… Я глазела на него так, что даже Гарри с Джинни обратили на это внимание».
«И что? И что с того? Женская половина Хогвартса так на него смотрит! Даже его чёрная слава ничего не меняет. Девочки всё ещё вздыхают ему вслед».
