С Александром толком пообщаться не удалось, когда я приехал он обсуждал что-то важное с графом Строгановым[12] и князем Чарторыйским[13]. Немного пообщались с Елизаветой, которая встретила меня в сопровождении нескольких слуг. Далее в выделенных мне комнатах Афанасий помог мне умыться и занялся повязкой на ключице, которая размоталась. Заодно зафиксировал повязкой ногу, а то не хватало упасть и совсем опозориться. Переодел рубашку и выдвинулся в сторону гостиной. В компании родителей и сестрёнок я уже обедал, а вот в компании ровесников ещё нет.
Александр был практически моей улучшенной версией. Выше меня сантиметров на пять – семь, лицо не такое круглое, черты лица более тонике, без моих ужасных надбровных дуг и тяжёлого подбородка. С учётом больших голубых глаз и светлых волос, просто красавец. Я по сравнению с ним выглядел форменным уродцем. При этом, вряд ли, кто-то усомнится, что мы браться. Вот такой парадокс. Одет он был в мундир семёновского полка, на груди орден. За столом, кроме хозяев, присутствовали Строганов с Чарторыйским. В данный момент это ближайшее окружение Александра. Я бы держался подальше от подобных друзей. Один родился во Франции, жил там во времена революции и ещё неизвестно, что у него на уме и какой заразой он пропитан. Второй, польский князь, фанатичный патриот Польши и этим всё сказано. Также за столом сидел граф Салтыков[14], который являлся нашим с Александром воспитателем. У Константина с ним доверительные отношения не складывались, но на Александра граф имел большое влияние. Как по мне, так типичный придворный, ни рыба ни мясо. Ещё и сводник. Хотя этим грешит не только он. Сегодня планировалось какое-то мероприятие в Екатерининском дворце, поэтому гостей было мало, все готовились к приёму.
Старик Салтыков был в камзоле, при орденах в длинном парике старого образца и вообще весь насквозь официальный. Строганов тоже был в гражданском камзоле, только более модного английского покроя и нормальных штанах, а не в коротких кюлотах, которые удивляли меня в первое время. Спрашивается, зачем ходить в шортах и чулках, тем более в России? Поляк был в мундире конногвардейского полка. Не знаю почему, но Чарторыйский считается красавцем в это время. На мой взгляд, он уступал тому же Строганову во всём. Какой-то весь нескладный, с вытянутым лицом, тяжёлым подбородком и мрачным взглядом. Тёмные кудрявые волосы, карие глаза и длинный нос делали его похожим на итальянца или грузина. Строганов же был статен, широкоплеч, круглое и открытое лицо, волнистые тёмно-русые волосы, зелёные глаза, шикарная улыбка. Одень его в мундир с ментиком[15], и вот тебе классический гусар из баллад и анекдотов. Наверняка дамы должны быть в восторге от такого типажа мужчины. Чарторыйскому мундир шёл как корове седло. Плюс эта постоянная гримаса, наверное, должная изображать брезгливость. Может это у него такая реакция на мою персону? Хотя вряд ли, духа не хватит у этого пшека открыто изображать отвращение к внуку Императрицы. Уж больно хитёр и, скорее всего, трус. Плюс знает, что Константин особой куртуазностью не отличался, мог и в глаз дать.
Прошла уже третья смена блюд. Кухня была больше французская, с инородными вкраплениями. Я даже не пытался запомнить все эти супы, рулеты и разные пюре. Главное в приборах не путаюсь, которых на мой взгляд тоже перебор. Сидим за столом уже часа полтора, а ведь ещё не добрались до десерта. Как можно обедать более двух часов? Реципиент в этом плане меня радовал. Константин предпочитал более скромный образ жизни, скорее всего, навеянный влиянием Суворова. Не знаю, что об этом думала Юля, но я сложившуюся ситуацию менять не стал. Есть одну только кашу, не собираюсь, но и готовить на обед с ужином по десять блюд запретил категорически. Ещё планирую разнообразить свой рацион привычным для меня меню из XXI века. Смена из четырёх – пяти блюд, десятки разного рода закусок и соусов на обед это за гранью моего понимания. А ведь это был просто обед. Ужин бывает ещё более разнообразным. Хотя может, это для меня сегодня расстарались. Та же Екатерина, насколько я помню, обходилась на обед двумя сменами блюд.
– Совсем забыл – сегодня знаменательная дата. Ровно четыре года назад на улицах Парижа прозвучала Марсельеза, – с каким-то идиотским восторгом произнёс Чарторыйский.
– Замечательная музыка, а какие слова, – поддержал князя Строганов.
