Проходим сквозь остатки лагеря и выходом на дорогу. В составе батальона было дополнительное подразделение, сформированное из обозников. Их задача заключалась в уничтожении пушек, если не удастся провести их захват и перемещение на наши позиции. Также они вывозили наших раненых и убитых. Это я предложил подобную мысль. Пушек, пороха и прочих припасов много не бывает. А бросать своих солдат это просто позор. Поэтому пока боевые части занимались своей работой, наши хозяйственники методично уничтожали и вывозили всё ценное.
—Прибыл гонец, — ко мне подбегает средний Фитцнер, — Полковник приказывает начать отступление.
В принципе мы пришли к такому же мнению. Через версту после Зура конница и наш 2-й батальон увяз в плотных рядах республиканских войск. Играть в героев никто не собрался, сделав несколько залпов, мы организованно отступили. Фон Миллер с основными нашими силами чуть было не взял Арау, но тоже был вынужден начать движение обратно к шоссе. Казаки Астахова, которые тоже неплохо прибарахлились в первую очередь лошадьми, и две наши роты сдерживали опомнившегося неприятеля. Через два часа русские войска покинули Зур и остановились на заранее подготовленных позициях перед Ленцбургом. Надо было дать время уйти нашему обозу.
—Красиво скачут, — произносит Томас, — Мама всегда хотела, чтобы я стал гусаром.
А моя мама хотела, чтобы я стал инженером. Но не говорить же об этом своему товарищу, меня итак, периодически ловят на разных странностях.
—Это передовой дозор. Работаем по плану, сигнал с артиллеристами согласовали?
Нервничаю. Поэтому и спрашиваю у Фитцнера про взаимодействие. Командир 2-го батальона какая-то проклятая должность. Присоседившийся к полку майор Палибинь ещё в Богемии заболел какой-то кишечной инфекцией. Заменивший его капитан Коникогафен получил пулю в плечо в самом начале сегодняшнего боя. В общем, ИО командира батальона теперь я и повышенная ответственность сразу дала о себе знать.
Дорога на Ленцбург была перекрыта несколькими десятками телег и фур, которые мы взяли в лагере республиканцев. Передовой отряд гусар был встречен дружным ружейным залпом. Понеся большие потери, французы отступили. Очень надеюсь, что противник не успеет подвезти артиллерию, так как это разрушит наши планы. Мы только успели оттащить с дороги раненных и убитых кавалеристов, как из-за поворота появись синие мундиры французских гренадер. Решение грамотное, если не знать, что мы приготовили небольшой сюрприз.
После короткой перестрелки пехота в высоких меховых шапках с красными султанами пошла прямо на наши позиции. Не знаю, применяется ли в этом времени тактика артиллерийских засад, но эффект получился чудовищный. Ребята фон Рентелена ещё умудрись за столь короткий срок приспособить к стрельбе четыре трофейные шестифунтовки. Плюс получился перекрёстный огонь с двух сторон дороги.
Залп картечи в упор — это страшное зрелище, которое потом ещё долго мне снилось. Вот идут в атаку здоровые ребята, с ружьями наперевес и вдруг, будто прошлась кровавая коса. Летящие в стороны куски плоти и амуниции, стонущие, орущие на все лады умирающие люди. Это хорошо, что я ещё не ощущаю запахи от десятков разорванных тел. Не менее сильно меня поразили французы. Офицерам потребовалось несколько мгновений сориентироваться и перестроиться. Новые части синемундирников полезли на позиции артиллеристов, но были встречены очередным залпом в упор. В это время я скомандовал атаку и выборжцы, в специально приготовленные проходы выстроились перед неприятелем. Залп и уже классическая штыковая. Солдаты полка не просто так последние два года тренировали именно эти компоненты. Я орудую шпагой, чего-то рычу, рядом Дугин с перекошенным лицом, оба брата страхуют мне спину. Всё слилось в какую-то череду кадров. Вот, наконец, противник дрогнул и начал отступать. Мимо проносятся наши кавалеристы и довершают разгром.
Приказываю дать сигнал к отступлению, нам не стоит выходить из-за баррикад. Неизвестно какие силы накопили республиканцы. Мы уже собрали своих раненых и убитых, как начали возвращаться казаки с татарами. Судя по довольному виду, сеча была знатная, и французы умылись кровью. Ко мне подскакивает потрёпанный и весь в кровавых потёках казак, в котором я узнаю полковника Астахова. В это время полковники ходят в атаку, часто во главе своих войск.
—Ваше Высочество, надо отступать. Разведка обнаружила несколько колонн с фурами. Плюс часть войск пошла на север в сторону Аре, надо передать фон Миллеру, чтобы были готовы.
—Томас! Отступаем по плану. У сапёров всё готово? — спрашиваю не мене грязного Фитцнера.
Дождавшись утвердительного кивка, обращаюсь к полковнику.
—Уходите за Ленцбург, вам здесь не развернуться. А мы грузим людей и выдвигаемся следом.
Сам перемещаюсь к артиллеристам. В хозяйстве фон Рентелена всё в порядке. Немец, он и в Африке немец. Часть солдат споро цепляет орудия к передкам, другая грузит порох и цилиндры с картечью. Парни работают со знанием дела и без всякой нервотрёпки.
