- Помнишь, я тебе рассказывала, что она надела колье из изумрудов? Допустим, ты видела, как мама подарила колье мне, но когда Вероника появилась в доме, то взяла его, не спросив, и присвоила. Попросту украла. Я подам иск о возврате колье, возмещении морального ущерба и наказании за воровство.
- Но я ничего не видела.
- Естественно. Но без свидетеля мне не выиграть. Чего ты боишься? Это же гражданекий суд, не уголовный. Никто проверять не будет.
- Извини, я врать не могу.
- Ради дела.
Светик потрясла головой,
- А ради меня?
- Не могу,
Ляля посмотрела на нес с брезгливой жалостью,
- И ты вообще никогда не врала? Бедняжка - у тебя все впереди.
Между ними словно невидимая кошка промелькнула, хотя ни
одна из них даже в мыслях в этом не призналась, считая себя правой. Тут как раз отпуск у верной подруги закончился, и она теперь забегала лишь вечерами и то не всегда и ненадолго - дела накопились и на работе, и дома.
Зато выздоравливающую Большакову стал усердно навещать сам Оган Степанович. Во время ночных дежурств он садился на край кровати, брал руку пациентки в свою, разглядывал тонкие пальцы с аккуратными ногтями модной формы, гладил, касался толстыми губами. Говорили больше об отвлечённом, философствовали. Иногда Ольга рассуждала о потерянном времени, о пережитых обидах, о страхе перед будущим, в котором от счастливого прошлого остались только пустые знаки, неживые атрибуты.
- Я поняла, что заботы, в которые мы повседневно погружены, имеют лишь ничтожное сиюминутное значение. Такое ощущение есть в каждом, но оно храниться в оболочке, и нужны особые условия, чтобы оболочка лопнула и знание родилось. Плод должен созреть, В противном случае человек остается в плену иллюзий и вечных вопросов, на которые нет ответа.
Врач слушал внимательно, направляя разговор как опытный психотерапевт. Эти беседы, вместе с правильно подобранными медикаментами, снимали нервное напряжение, и Ляля стала понемногу успокаиваться.
Однажды Асратян сказал:
- Я хотел бы вас поцеловать.
- Пожалуйста. Какие проблемы? Подавайте заявление в двух экземплярах в ближайшее отделение милиции.
- Я серьёзно,
- Куда уж серьёзнее, если нужно разрешение правоохранительных органов.
Шутите. А я влюблен, словно мальчишка. Такие женщины, как вы, встречаются раз в жизни.
- И чего во мне такого особенного? Не выдумывайте. Считайте, что мы разминулись.
- Это пахнет кощунетвом.
- Случается, пахнет и похуже. Иначе я не оказалась бы в больничной палате.
- Вы женщина молодая. Не надо из неудач делать трагедию.
- А жизнь - это вообще трагедия, исход которой предрешён.
- Поменьше бы хлёстких фраз.
- Это не фраза, это Хемингуэй.
- Гении жестоки, на них нельзя равняться. Даже несчастье при определенных условиях перестаёт быть таковым. Но нужна соответствующая обстановка. Мы вас здесь, что называется, привели в чувство, однако возвращаться к действительности вес равно будет трудно. Любая мелочь всколыхнёт воспоминания, и с ними придёт отчаяние. А теперь посмотрите на меня. Я заботливый, люблю лелеять женщин, лечить. Вы уже определились - нервы. Тонкая, чувствительная и непредсказуемая болезнь, а главное — нескончаемая. Вы будете постоянно пребывать в моей нежной власти. Делаю вам предложение сердца.
- О, Господи, чудны дела Твои! — вырвалось у Ляли: она вовсе не хотела ему нравиться, а хотела быть всего лишь понятой, - Весьма польщена. Вы мне тоже симпатичны,
- Это обнадёживает. Я для вас самый оптимальный вариант: врач по профилю заболевания и богат.
- Богат - в городской больнице?
- Ну... - Асратян не смутился. - Если слегка приподняться над ординарной моралью, тут имеются свои возможности. К тому же я практикую частно.
- А семья есть?
- Да. Но это не ваши заботы.
- Казалось бы. Мне надоело платить за чужие горшки. Из своих-то ни одного целого не осталось. Увольте.
- Это конец?
- Если перевести на язык медицины — летальный,
Асратян резко встал и вышел, не попрощавшись. Через день зашёл во время утреннего обхода в составе бригады врачей и дал указание на выписку. Ляля вздохнула: вот она, суть мужского эгоизма, не дали игрушку - пошла вой! А прикидываются сочувствующими.
Рассказав Свете про сватовство ее приятеля, спросила:
- Как ты думаешь, почему я нравлюсь идиотам?
Подруга удивилась, подняла крашеные бровки:
- Он не первый?
- Второму, в Филькино, было шесть лет. Но идиоты не различаются по возрасту. Где ты его подцепила?
- Жена у нас работает.
- Бедная женщина.
Подписывая Ляле эпикриз Асратян посоветовал:
- Сосуды плохие, я уже говорил. Поэтому с сердечком тоже поаккуратнее.
Напутствие звучало двусмысленно. Губы Ольги сложились в ироническую усмешку:
- Да? Может, вы знаете способ, как без сердца любить или ненавидеть?
- Слишком сильные эмоции губительны для организма.
- А жизнь без эмоций возможна? А если возможна, то нужна ли?
Врач натужно улыбнулся:
- Снизьте хотя бы накал.
