- В выходной день, рано утром - я не хотел тебя будить — меня срочно вызвал в кабинет Большаков - якобы произошла трагедия на стройке в Ярославле. В холле холдинга несколько охранников в черных масках сразу набросили мне на голову мешок и затолкали в автомобиль. Везли около часа и освободили в глухом каменном помещении, куда мы спустились но длинной каменной лестнице. П ахло сырым цементом и древесиной — но-видимому, глубокий подвал строящегося дома. Маски тут же принялись меня нещадно избивать, задавая лишь один вопрос - где акции и компромат? Я вспомнил, что как-то сказал Виталию Сергеевичу после развода с тобой: «Если надумаете меня подставить — прокуратура получит интересные документы». Он еще засмеялся: «Ты?! Да у тебя кишка тонка». Но при чем тут акции? Ведь отец мог узнать о них и у тебя. Меня почти не кормили, а били регулярно, даже пробовали пытать и держали в наручниках. Одного истязателя я узнал но характерному разрезу глаз - он приближённый Бачелиса. Через месяц сообразил, что живым нс выйду, а акции нужны юрисконсульту, чтобы завладеть контрольным пакетом и прибрать холдинг к рукам. Ещё через пару месяцев им тоже стало ясно - из меня ничего не выбьешь, а что делать дальше, они нс знали или пока нс решили, видно, убийство в первоначальный план не входило. Тогда меня начали выводить на работу. Строительная площадка - несколько гектаров хвойного леса в окружении высоченного кирпичного забора. Уже возведены подсобные помещения, заканчивалась обкладка мрамором бассейна. Основное здание, в подвале которого меня держали, судя но всему должно иметь четыре этажа, пока дюжина каменщиков трудилась над вторым. Всего на стройке занято с полсотни людей - таджики, узбеки, вьетнамцы. Запуганные, грязные, но сути - рабы: за территорию никого нс выпускали, на ночь загоняли во времянку. Охрана круглосуточная, и по забору — камеры видеонаблюдения. Я прикинул — похожий заказ был оформлен в Болшево на Ярославке для очень видного олигарха, бывшего крупного спекулянта недвижимостью, а ныне депутата Госдумы. В моей папке есть документ, подписанный официальными лицами, по переводу пяти гектаров заповедного леса в обычную дачную землю, а вековые сосны названы кустарником, подлежащим вырубке. Это преступление, впрочем, нынче вполне стандартное, даже массовое. Меня к этому заказу в своё время не подпустили. Все-таки не доверял мне Виталий Сергеевич, и правильно делал. А если ты до сих нор думаешь, что он нс в курсе всего - эдакий любимец простого народа дедушка Ленин, — должен тебя разочаровать. Другое дело, что Большаков не ведает, кто им манипулирует, в какую игру втянут и чем она для него может кончиться. Слишком высокого о себе мнения.
У Бачелиса роман с Вероникой, - вставила Ольга, уловив подтекст.
Значит, дело ещё серьёзнее. — Максим отвлёкся только на секунду и продолжил, - В общем, я работал внизу, а с закатом личные стражи возвращали меня в подвал с очередной порцией побоев, уже не слишком жестоких, так, по инерции. Они сами устали, но надеялись, что теперь я сломаюсь от голода. Бежать теоретически невозможно, только тюремщики нс учли, что среди инженеров оказался мой старый знакомый по сибирской стройке, он незаметно вывез меня днём в багажнике своей машины. Так обычно и бывает - всего предусмотреть невозможно, вот и прокололись. Конечно, меня ищут. И ищут активно. Я бы сказал яростно. Теперь я представляю опасность гораздо большую, чем раньше. Друзья на всякий случай сегодня переправят меня на ночь в другое место. Завтра в двенадцать назначена встреча со следователем в Генеральной прокуратуре, они меня доставят. Все тайно. Возьми чью-нибудь машину и жди по соседству в Козицком переулке, повезешь обратно - ребята сняли в Нагатино надежную квартиру. Дорожную карту посмотри. Сколько ты принесла денег?
Здесь немного - пятьсот тысяч. Остальное, когда ты пропал, я отдала Вале - она была на мели, велела ей открыть счёт в банке, под проценты.
Максим благодарно поцеловал руку бывшей жене.
Но я достану сколько надо, не беспокойся, — сказала она,
Ну, иди,
А что потом? — спросила Ляля растеряно.
Не знаю, По обстоятельствам.
Они посмотрели друг другу в глаза и крепко обнялись. Сквозь чужую рубашку и костюм пробивался запах, от которого шла
кругом бедная Лялина голова. Макс был и оставался её мужем, единственным возлюбленным, жизнь без которого теряла всякий смысл, В самую трудную минуту он позвал именно сё, и все прежние обиды показались ничтожными. Валя, Маша, Даша,,, Какая ревность? Ревность к любви нс имеет никакого отношения. Ревность — уязвлённое чувство собственника. Мы говорим: моя любовь, мой муж, моя возлюбленная и лучшая половина. И неважно, уводят твою половину навсегда или грахают в тёмном коридоре. Твоё личное достояние присвоено чужаком, тебя нагло обокрали — вот где корень обиды. А она не жадная, согласна быть женой в гареме Макса. Если у него хватает любви на всех - какая разница? Когда закончится этот ужас, они снова соединятся и уже нс расстанутся никогда.
