– Я н-не очень представляю, что нужно будет делать, в чем моя роль… – начал было Тони дальше, но в этот момент Нэнси поднял его ладонь к своему лицу и обхватил губами большой палец. Кровь с удвоенной силой алкоголя ринулась от сердца в пах.
– Нэн… Подожди… – попытался сопротивляться Тони, чувствуя, как мягкие, влажные губы втягивают его палец, скользя вверх и вниз, – Боже правый, Нэн… Можно, можно называть тебя Натан?..
– Для тебя хоть королева Виктория, сладкий, – проведя языком по его пальцу, ответил Нэнси. Затем приник к его груди и зашептал, – я Митчу сказал, что ты модный фотограф и делаешь эротические снимки. Тебе же хочется, правда? Хочется посмотреть на меня?
– Ну что вы там застряли?
Это был Митч, куривший возле входа в многоэтажку. Нэнси вздрогнул, его рука сжалась на рубашке Тони.
– Пойдем, тебя никто не тронет, – он потянул Тони за собой, – а если переживаешь, что я буду просить с тебя денег за это, то не надо… – Нэнси поправил съехавшую лямку на худом плече. Подмигнул, поворачиваясь к Митчу, – за мой счет.
Крохотная квартира Митча находилась на четвертом этаже. Тони ударил в нос запах травки, которую здесь, очевидно, курили постоянно. Еще пахло чем-то сладковатым, приторным, горечью бесчисленно выкуренных сигарет. Тони отправился в туалет, совмещенный с ванной. Пока справлял нужду, медленно моргая как будто липкими ресницами, в гостиной включилась музыка. Он услышал приглушенный смех Нэнси, его наивный вопрос: «Тебе нравится мое платье?». Бездарный ответ: «Тебе лучше без него, детка».
Тони, качаясь, вышел к ним. Бессильно упал на низкий диван, пытаясь собраться с мыслями. Митч с Нэнси были на кровати возле окна. По стенам ползли радужные тени от ночника. Вся комната шла кругом под стать невнятной, галлюциногенной музыке, лившейся наподобие меда из музыкальной колонки.
– Милый, выпей чего-нибудь! – заметив его состояние, сказал Нэнси, хихикая. Он был все еще в платье, пусь и сидел на коленях у Митча.
– Да, чувак, угощайся, – Митч указал на журнальный столик перед диваном, – могу предложить крэк. Будешь?
– У Митча лучший крэк во всей Неваде, – Нэнси провел пальцем по гладкой, черной шее.
– Нет, спасибо, – Тони покачал головой, – я не употребляю ничего такого…
– Хочешь, сделаю тебе коктейль? – Нэнси соскочил было с Митча, чтобы смешать ему текилу с чем-нибудь, но хозяин квартиры схватил его за руку.
– Садись, детка, пусть сам разберется.
Они начали целоваться: глубоко, медленно, с оттяжкой, никуда не торопясь, словно вдумчиво пробуя друг друга на язык. Тони выпил еще, встряхнулся. Нужно было брать в руки камеру, но он не мог заставить себя поднять и руку – настолько его размазало по дивану от всего выпитого и выкуренного.
Нэнси хихикал в промежутках между поцелуями, что-то шептал в лицо Митчу. Тот его почти не слушал, только улыбался полными губами, убирая за ухо Нэнси блестящие пряди светлых волос. Темные руки скользнули поверх белых плеч: вниз упали лямки платья. Митч поднял лицо Нэнси за подбородок. Вгляделся в него, прищурившись. Они были близки друг другу не так, как клиент и проститутка. Ближе. Это читалось в их взаимных улыбках, в том, как они касались друг друга, как скользили руки по плечам, спине, груди, шее.
Новая порция выпитого Тони немного взбодрила. Или это была интимная сокровенность, которая открывалась ему с дивана – он уже перестал трезво мыслить. Нащупав свою камеру, он тихо поднялся и, ступая неверными ногами, приблизился к кровати. Митч вжал в себя Нэнси, покрывая его шею поцелуями, обхватив его мускулистыми, сильными руками. Нэнси прогнулся в этих объятьях, смотря на приближающегося Тони, улыбнулся ему. Это был красивый контраст – как выглядели их тела в окружающем радужном полумраке. Совсем белая кожа Нэнси стала отливать молоком, отражая на себе шоколадный, теплый оттенок кожи Митча. Он весь стал будто еще белее, еще чище, еще ближе к луне и блеску ледяных звезд.
Тони навел на них камеру, сделал снимок. Нэнси впился в жадные губы Митча, не отрывая взгляда от Тони. Это было поразительное чувство – видеть, как он целует другого, и при этом как будто ощущать его вкус, вес его тела на себе. Нэнси высвободился из платья, скинул его вниз. Стащил с Митча майку. Прильнул к его груди, обводя языком соски, спускаясь ниже на пресс. Тони щелкнул снова – на пленке отразилась закушенная губа Митча, смотрящего вниз на Нэнси.
– Не возражаешь против резинки, сладкий? – оторвавшись от его паха, выдохнул Нэнси.
– Зачем это?
– Новые правила, милый.
– Что за правила такие? Что ты, баба, что ли? Залететь боишься? – Митч усмехнулся. Нэнси все же достал презерватив.
– Мама Дора следит за тем, чтобы мы не заразились.
– А ты что, видишь ее здесь? – Митч огляделся, – да я чистый, не переживай.
– Почему ты уверен, что я тоже чистый? – Нэнси сел на кровати. Митч притянул его к себе, снова целуя.
– Ты не можешь быть грязным. Не ты, Белоснежка, – он стащил с Нэнси трусы, – дай-ка мне смазку лучше. Вон там, возле кровати.
