Зачем люди вообще заселили эту местность? Тони оглядывал пролетающие мимо пучки кустарников, желтый песок, камни всех форм и размеров. Тянули свои нити опоры линии электропередач, изредка появлялись указательные знаки и маршруты. Ужасающе мало зелени. Вообще ужасающе мало чего-то живого: как будто они единственные выжившие, пробирающиеся сквозь радиоактивную пустыню. Что ж, если бы они вдруг оказались единственными людьми на земле, их популяцию настигло бы окончательное фиаско. Ирония, достойная какого-нибудь гомофобского сообщества.
Ближе к Рино трасса стала нагруженной. Тони устал обгонять фуры и грузовики разных форм и цветов, которые заполняли собой обе стороны дороги. Пару раз опасно съехал в самый последний момент со встречной полосы. Летящая навстречу фура зловеще посигналила, моргнув дальним. Здесь не было особого выбора: либо плестись за очередным тихоходом и увеличивать время в пути на сорок минут, а то и целый час, либо обгонять металлических исполинов, надеясь, что между составами автопоезда найдется небольшое пространство для его машины.
К счастью, автомобильный ад ближе к Верди стал сходить на нет. Тони оказался в компании других легковых машин: одни уходили далеко вперед и виднелись на черной трассе цветными точками. Другие держались сзади, как будто тянули за полы одежды в надежде, что Тони знает дорогу лучше.
Когда трасса повернула на запад и начала тянуться вдоль горного хребта, Нэнси зашевелился. Потянулся, выпрямил кресло, стянул маску. Выглянул из окна.
– Сладкий, сколько времени?
Тони взглянул на электронное табло.
– Примерно десять. Пару часов ты действительно поспал.
– Отлично! – Нэнси снова потянулся, – а чего ты крышу не убрал? Ведь духота же.
– Я подумал, ты сгоришь на солнце, – Тони коротко глянул на него. Тот легонько толкнул его в плечо.
– Я все время забываю, что ты такой внимательный, – сказал он, – ты золото, а не человек. Даже странно, почему ты все еще один?
Тони пожал плечами.
– У меня были отношения, но не очень хорошо кончились, – ответил он, – решил отправиться в командировку, немного развеяться. Отвлечься.
– Серьезно? И что же не задалось? – Нэнси опустил слегка стекло, подставив лицо теплому ветру.
– Он умер.
– Что, правда? – Нэнси оглянулся на него, – «не очень хорошо кончились» и «Умер партнер» это, знаете ли, немного разные вещи. Как умер? Почему?
– Мы уже расстались к тому времени, – Тони нахмурился, подъезжая к очередной машине, чтобы ее обогнать, – он спустя два месяца после нашего разрыва умер.
– Да неважно это совсем, – Нэнси заглянул к нему в лицо, – о, ты, наверное, так страдал, бедняжка!..
Тони надавил на педаль газа, торопясь обогнать. Когда вернулся в свою полосу, продолжил:
– Конечно, у меня будто землю из-под ног вышибли, когда я узнал. Но, если честно, все к этому шло. Эш сидел на наркоте. Срывался, потом опять лечился, снова срывался. Так на протяжении двух лет, что мы встречались.
– М-м, любишь непростых людей, да? – Нэнси подмигнул. Потом откинулся на спинку кресла, – какой он был, этот Эш? Красивый?
– Поначалу да, – Тони улыбнулся, но скорее своим воспоминаниям, – мы познакомились с ним, когда я репортаж делал о центре реабилитации для наркозависимых. Он тогда был в устойчивой ремиссии, о многом мне рассказал. Статья хорошая получилась. Потом мы с ним встречаться начали.
– Но ты не сказал, какой он был? Какие у него были глаза, волосы? Он был стройный, мускулистый или худой? Как тебе с ним было?
– С ним было… непросто, – Тони отвлекся, изучая величавый взмыв гор справа, – и да, он был крепкий, сильный. Такой… как будто служил на войне. Мне всегда представлялось, что он ветеран, хотя он не служил никогда и даже был пацифистом, – горы были изумительны. По ним скользили тени от плывущих по небу облаков. Они заслонили собой солнце и стало казаться, что вот-вот пойдет дождь. По левую сторону простиралась полукруглая пустынная долина.
– Он и служил, – кивнул Нэнси с мудрым видом, – на войне своих страстей. Боролся со своей зависимостью.
Они замолчали. Надо было как-то сменить тему. Тони на глаза попались красные отметины на запястьях Нэнси.
– А что это за Мэнни был? Он правда из психушки? – спросил Тони, обогнав еще одну фуру. Нэнси махнул рукой.
– Ерунда, он там время от времени курс лечения проходит.
– И ты не боишься?
– Кого? Мэнни? – Нэнси рассмеялся, – он такой лапочка, ты просто его не видел! Такой весь… лохматый, несуразный какой-то, одежда на нем висит, пахнет странно.
– Он старше тебя?
– Да, ему уже где-то под пятьдесят, наверное.
– От чего же он лечится?
Нэнси опер локоть о подлокотник между сиденьями. Платье открыло одно его плечо.
– У него какие-то проблемы с агрессией. Я точно не знаю. Но он исправно пьет таблетки, и к доктору ходит раз в неделю. Он вообще очень примерный, хороший.
– А с тобой что делает? Я имею ввиду, вот эти штуки у тебя на руках.
Нэнси посмотрел на свои запястья, потер их.
