– Да это ерунда все, сладкий. Это заживет, – он помолчал, накручивая прядь волос на палец, – он просто не может по-другому, понимаешь? У нас всегда один сценарий. Он привозит меня на свое ранчо, запирает везде двери. Выдает мне форму бойскаута. Потом у меня есть фора в десять минут, чтобы спрятаться от него на этом ранчо. Он начинает искать. Я убегаю. Прячусь в амбаре, в загоне для животных, под крыльцом, за деревьями – где посчитаю нужным. Он меня ищет. Когда находит, обязательно хватает за руки и тащит волоком к дереву. Приковывает и мы с ним играем.
– В смысле? Как это «играем»?
– Ну, как будто он меня насилует, но только не по-настоящему, что ты, как маленький, – Нэнси снова слегка толкнул его в плечо, посмеиваясь, – у нас с ним уговор: он не должен меня бить. Потому что синяки останутся, а мне же к другим еще клиентам потом… Я делаю вид, что мне не нравится, прошу его меня отпустить, не делать то, что он собирается делать. Он, естественно, не слушает. Потом, когда заканчивает, отпускает и отвозит обратно, куда я его попрошу. И платит всегда очень, Очень много!.. Иногда мороженое покупает.
– Это… это отвратительно, Натан, – помолчав, выговорил Тони. Они все еще двигались вдоль громады горы. Восхищения она уже не вызывала. Это был скорее ужас.
– Тони, какой ты!.. – Нэнси фыркнул, – если бы не я, он бы действительно однажды сорвался и начал ловить каких-нибудь мальчиков. Он не может по-другому кончить, понимаешь? У него сдвиг какой-то там в мозгах. Ему чтобы кончить, надо обязательно меня поймать, притащить, приковать, выслушать мои мольбы. Ты представляешь, что было бы с тобой, если бы ты просто так не мог кончить? Вот никогда, ни с одним из партнеров?
У Тони вспотели руки на руле. Он потер каждую из ладоней о джинсы.
– Да, мне, наверное, было бы несладко, – признал он, – а его лечение в психушке? Не помогает?
– Ой, да когда там вообще что-то помогало, – Нэнси скривил губы. Достал пачку сигарет, – можно?
– Конечно. Тут внизу пепельница есть. На панели.
– Мне нравится работать с Мэнни, – твердо сказал Нэнси, выдувая дым в окно, – потому что он очень искренний. Всегда так долго целует руки, ноги целует, когда мы с ним возвращаемся обратно. Благодарит, говорит, что с ума сходит от желания и невозможности нормально потрахаться. Я его спасаю.
– Да, но ты разве не боишься, что однажды у него окончательно сорвет крышу, и он сделает что-то с тобой?
Нэнси закивал.
– Да, было однажды такое, – он засмеялся. Очень жутко было слышать его смех в прелюдии к такой истории, – он, в общем, новые колеса начал принимать, и немного дозу не рассчитал. Приковал, значит, но, видимо, пока бегал за мной, запыхался. Да еще и тащил ведь на себе, сукин сын!.. В общем, отключился, прикинь? И проспал, сука, до следующего дня! А я висел все это время, представляешь? – Нэнси снова засмеялся, – меня люди Сэмми нашли на следующий день, потому что я не вернулся на точку. Как они его отметелили, ты бы видел!.. Он потом еще неделю ездил в мотель, извинялся, цветы мне привозил, шоколадки всякие, деньги.
Тони посмотрел на веселящегося Нэнси. Тот потрепал его по волосам.
– Боже, не смотри на меня так. Обычное дело.
Наконец, мрачная гора закончилась. Дальше снова пошла пустыня, но на ней уже начали появляться редкие деревья. Они проехали еще. Ближе к Сакраменто ландшафт преобразился: земля покрылась травой, сбились в группки зеленые бока пушистых кустов. Вид стал более жизнерадостным.
Они решили сделать остановку возле одного из кафе: перекусить и заодно отдохнуть. У Тони вся спина была мокрая. Они прошлись по стоянке вместе, разминая ноги и разговаривая о ерунде. Затем сидели в кафе, ели тосты и пили кофе.
– Зачем ты этим занимаешься? – Спросил Тони, когда они собрались обратно в машину. – Неужели тебе правда нравится?
Нэнси пожал плечами.
– Почему может не нравиться?
– Не всегда же получается, как тогда… с Митчем?
Нэнси рассмеялся.
– Запомнил-таки? Я знал, что тебе понравится, – он пристегнулся. – Конечно, все далеко не так. Просто мы с Митчем давно знакомы, успели узнать друг друга как следует.
– А как обычно смена проходит?
– Как-то так, – Нэнси ударил пару раз ладонью по кулаку. – Подъезжают, спрашивают, сколько беру. Сажусь. Беру деньги. Едем куда-нибудь в темное место. Реже в мотель или в Спаркс. Иногда угощают. Я обслуживаю. Меня тут же высаживают. Иду до точки, отмечаюсь там, и поехали дальше.
– Нет, как ты… – Тони выехал на трассу. – Не знаю, как объяснить. Как ты эмоционально все это переносишь? Ведь многие же даже не видят тебя. Им главное – присунуть, разве нет?
– А кому из нас это не главное? – Нэнси иронично посмотрел на Тони. – Когда ты меня увидел, ты разве не захотел того же?
Тони нажал на педаль тормоза, едва не влепившись в чей-то бампер. Посмотрел на Нэнси, который следил за его реакцией, крутя свои волосы.
– Да, но не так, не в машине, не в темном месте, – сказал Тони, пряча от него взгляд. – Я бы хотел сначала тебя узнать, что ты за человек, какой ты, чем ты живешь, о чем думаешь. А не вот так, как ты описал. Это… грязно.
