Тони сел на лавку в холле, размышляя о том, как небеса могли послать клиента, которого буквально на днях выписали из психиатрической лечебницы. Почему он там был? Вряд ли лечился от депрессии. Тони заметил, что у Нэнси ноги по колено в грязи, на запястьях ломанные линии, горящие, словно самые отвратительные в мире браслеты. Что он с ним делал, если заплатил такую бешеную сумму?
Тони снова почувствовал себя в сюрреалистичном, извращенном мире. Ему нужно было сидеть и делать вид, что все нормально, так и полагается, что ничего странного или ужасающего он не видит. По крайней мере, именно такой отпечаток хранило невозмутимое выражение лица мамы Доры, деловито отсчитывающей деньги. Он встал, подошел к прилавку, намереваясь высказать ей все, что думает о ее бизнесе и ее клиентах, да и вообще о ней самой, для которой даже расчленение было бы радостным событием, если бы за него неплохо заплатили.
Но в этот момент тучи, собирающиеся над его головой, разбил ослепительный луч света.
– Тони, лапушка! – послышалось с лестницы, – помоги с чемоданом. Мне одной не управиться.
Он повернул голову в сторону номеров. Нэнси в белом платье-рубашке, прихваченном на талии черным ремешком, без парика и даже без очередной тонны макияжа, совершенно свежий и утренний, стоял наверху лестницы рядом с огромным чемоданом. Ни тени порочности на его лице. Ничего сумасшедшего в улыбке. Поразительно.
Тони бросился к лестнице, боясь оторвать от него взгляд. Нэнси оперся на одну ногу, следя за ним из-под ресниц.
– Боже, Натан, зачем тебе такой чемодан? – спросил Тони, стаскивая громадину вниз, – мы же завтра уже вернемся.
– Все эти женские штучки, знаешь, – Нэнси ему подмигнул, спускаясь следом, – баночки, скляночки, пара платьиц на выход, туфли. Ерунда, в общем-то.
Они остановились возле ресепшена. Мама Дора протянула Нэнси его долю, сказала коротко: «Развлекайтесь».
– Эй, мистер! – нагнал ее голос возле выхода. Тони поднял голову, – если не вернете мою девочку завтра, Сэмми Вас из-под земли достанет. Ясно?
– Да что ты, мама Дора! – засмеялся Нэнси, выпихивая Тони на улицу, – куда я от вас денусь? Вы же мне как семья!
Тони пожалел, что так далеко припарковал машину. Неизвестно, чем Нэнси нагрузил свой чемодан, но, когда он запихивал его в багажник, ему показалось, там что-то булькает. Решил взять с собой алкоголь? Бред. Ехать в Сан-Франциско со своим алкоголем то же самое, что везти уголь в Ньюкасл.
– Ну что, дорогуша? – спросил Нэнси, садясь к нему, – готов к приключениям?
– Разве что в разумных количествах, – усмехнулся Тони, подъезжая к трассе и пропуская проезжающие мимо машины.
– Ты выбрал не ту компанию, приятель, – зашелся хохотом Нэнси, накручивая на палец прядь своих вьющихся, темных волос.
Машина выехала на трассу и начала набирать скорость.
– Ты же вроде в машине спать собирался? – спросил Тони, следя за тем, как Нэнси крутится в кресле, – на заднем сиденье можно было бы расположиться.
– О, лапушка, – Нэнси махнул рукой, найдя нужную ручку и опуская спинку кресла, – у меня такой опыт сна на переднем сиденье автомобиля, ты не представляешь!.. Да и потом, на заднем никак ноги нельзя вытянуть, я так не могу. Неудобно.
– Как скажешь, – Тони кивнул. Потом протянул руку к заднему сиденью, – кстати, я вместе с букетом тебе еще презент купил, забыл тогда впопыхах подарить. Это тебе… чтобы солнце не жгло. Когда днем под солнцем ходишь.
Он потянул Нэнси сложенный китайский зонтик от солнца. У него была деревянная ручка, бархатная ленточка, крепящая бумажные крылья с нежным узором в виде сакуры. Нэнси с готовностью улыбнулся, принимая подарок.
– Что? Что такое? – спросил, заметив его омертвевшую улыбку Тони, – не нравится?
Нэнси взглянул на него с испугом. Но затем торопливо рассмеялся, пытаясь прикрыть истинные эмоции.
– Просто… я просто не привык получать подарки, – сказал он, поглаживая деревянную ручку, – ах, Тони. Зря ты меня так балуешь.
– Почему? На шею сядешь?
– Хотел бы увидеть мои ноги на своих плечах, да, негодник? – Нэнси подмигнул, устраиваясь удобнее в кресле. Сунул под голову небольшую плоскую подушку, нацепил на глаза маску для сна, – я на пару часиков отключусь всего. Не скучай, душка.
Близость Нэнси освежала мир вокруг. Тони не было видно его целиком: только ноги и колени, но что это были за ноги и колени! Да, пожалуй, эти ноги он действительно хотел бы на своих плечах. И на бедрах. И на своем ковре в квартире. И вообще он бы хотел их видеть чаще, чем на пару часов утром или вечером.
Чтобы побороть желание дотронуться до коленки, выглянувшей из-под подола белого платья, Тони начал смотреть на дорогу. Он заправился до поездки, поэтому путь пока что был по прямой с небольшими поворотами. На горизонте виднелись горные хребты – им предстояло какое-то время ехать вначале по пустыне, затем по дороге среди высушенных камней, в сторону Сьерра-Невады, величественного хребта, условно и физически отделяющего пустынную Неваду от океанского побережья.
