Когда брат пал, Арсиэль отправился на землю на поиски одного из украденных у небес артефактов. И в тот раз, встретив брата в святилище, скрывавшем артефакт, он не узнал его. Ведь он привык видеть Роказула со светлыми крыльями и в белых одеяниях, так что узнать его в чернокрылом падшем ангеле было тяжело. Только вот сам Роказул узнал брата. И от нахлынувшей на него ярости чуть не убил его. Тогда и состоялся между братьями диалог, который и по сей день преследовал Арсиэля в ночных кошмарах.
— Почему ты напал на меня? — сквозь зубы процедил демон, ерзая на пыльном полу.
— Я не узнал тебя, бр…
— Не смей! — рыкнул он в ответ, с трудом не испепелив брата взглядом. Лишь магические путы сейчас спасли Арсиэля. — Хорош ангелок, нечего сказать. Предал, а затем еще и попытался убить.
— Ты не хотел меня слышать, — чуть не плача прошептал Арсиэль. — Я извинялся. Молил тебя о прощении!
— Предателей не прощают, и ты не хуже меня знаешь эту истину. Я пал, а ты даже не помог мне.
— Я не знал об этом, брат! — воскликнул ангел, до боли сжимая зубы.
— Что? — Роказул настолько опешил, что даже не огрызнулся на ненавистное обращение.
— Мне сказали, — сглотнув слезу, продолжал Арсиэль, — что ты отправлен на другое задание. А Миранда просто отмалчивалась, не хотела о тебе говорить. И я, только увидев тебя, узнал, что ты пал. Я не мог тебе помочь.
— Так ты и правда не хотел меня убивать? — демон удивленно приоткрыл рот.
— Я каждый день с того случая, с той ненавистной минуты жалею о каждом своем заклятии, выброшенном в твою сторону. О каждом лишнем слове. Но ты просто не хотел меня слышать, злоба затуманивала твой взгляд, — глотая слезы, шептал ангел. — И я, такой гордый, стоял перед тобой на коленях, моля о прощении. Гордый ангел рыдал как ребенок, а ты просто развернулся и улетел. А твои слова до сих пор набатом раздаются у меня в ушах, заставляя дрожать.
— Что я сказал? — прошептал Роказул, боясь лишний раз даже чихнуть. Хотя чихнуть от пыли очень хотелось.
— «Нет больше брата у меня», — Арсиэль, освободившись от пут, вытер глаза руками, на деле лишь размазывая по лицу пыль вперемешку со слезами.
Приблизившись к брату, ангел легко освободил его руки от веревок, стараясь не смотреть в глаза. Поднявшись с места, Роказул окинул Арсиэля взглядом, а затем лишь сжал в руке край его рубашки, не позволив отвернуться.
— Ты как был идиотом, так и остался самой явной экранизацией романа Достоевского, — фыркнул демон, разворачивая брата к себе.
— Что? — непонимающе переспросил ангел.
В ответ Роказул лишь молча достал из кармана платок и, смочив его водным заклятием, вытер со щек брата размазанную по ним пыль.
— Пойдем, — вздохнул демон, направляясь к двери, — у нас нет лишнего времени на задушевные беседы. Но на этот раз я тебя услышал.
— Брат, я…
— Не надо, — Роказул покачал головой, на этот раз, осознанно не отрицая подобное обращение. — Меня Федор Михайлович тоже взял бы в экранизацию.
Арсиэль молча приблизился к Роказулу и уткнулся головой тому в плечо, чем неслабо удивил демона. Все эти годы, все столетия он молил всех существующих богов о том, чтобы брат даровал ему столь желанное прощение.
Ему нагло солгали, и он не узнал родного брата. И теперь каждую секунду, пока он находился рядом с Роказулом, он боялся его потерять. Так, как уже однажды потерял. Он осознавал, что никто, ни один артефакт и никто из богов не был в силах повернуть время вспять, и Арсиэль действительно жил лишь надеждой на прощение Роказула.
— Я тебе перья выщипаю, если засопливишь мне водолазку, — спокойно предупредил Роказул, опуская руки на плечи брата.
— У тебя есть чудодейственный платочек, — подсказал Арсиэль, отстраняясь. — Дверь им, случайно, не вскроешь, великий взломщик эры фараонов?
— Ой, кто бы говорил, я всего-то на два года старше тебя, — фыркнул Роказул, отворачиваясь к двери. — На фоне нашего с тобой возраста это даже не цифры. О чем ты тут ворковал с нашим знакомым в плащике?
Наклонившись к замку, демон простонал что-то, опускаясь рядом на корточки и начиная ковыряться в замке появившейся в руках отмычкой.
— Дверь зачарована? — поинтересовался Арсиэль. В ответ он получил только кивок и натужное мычание брата, старавшегося совладать с отмычками. — Он сказал, что Шайрен у него.
— Не поверишь, но я в курсе, — вздохнул Роказул. — И этот тип ни о чем не проболтался во время вашего задушевного разговора?
— Ничего. Но он говорил на кинопольском диалекте, — своевременно вспомнил Арсиэль.
— Кинополь?..
Роказул задумался, даже на минуту отложив свое занятие. Только один бог мог говорить на таком диалекте. Ведь только ему поклонялись в городе, стертом с лица земли еще во время нубийского нашествия. Для остальных этот город оставался мертвым, но не для бога, центром почитания которого он являлся до времен Рамсеса II. Но, возможно ли, чтобы именно он оказался их врагом?
— Значит, это не египетский бог, а выходец из тамошних демонов, — подвел итог Роказул.
— С чего ты взял? — ангел удивленно вскинул брови.
