Я оплакивал змею. Мне было стыдно перед ней. Я убийца, понял я. Я – убийца… У нее, наверное, были свои причины напасть. Встань я на ее место – понял бы и поступил бы так же. Может, я зашел на ее территорию или она охотилась, потому что голодала. Животные не нападают без нужды. Человек тоже всегда найдет смысл. Нас обоих сюда принесла нелегкая, и вот один убит. А жить она хотела так же сильно, как я. Может, и сильнее, без всех этих самоистязаний. Я победил, но достойнее ли я?
И нет, я не поступил бы иначе, будь у меня выбор еще раз. Но отчего все так устроено, что живые не могут не сталкиваться? У каждого свой интерес, необратимость действий, но все же… ДЬЯВОЛ, МЫ НЕ ВИНОВАТЫ ВО ВСЕЙ ЭТОЙ БОЛИ! Не мы. Так все устроено. Животные чужды греха, но и они страдают. Объяснить можно тысячей способов, а реальность одна, и она жестока. Бывает. А случается в ней вообще осмысленное стечение обстоятельств или это мы привыкли притягивать за уши чудеса?..
Шел дальше и знал, что дух мой еще не сломлен. Но я смертный всего лишь. Меня уничтожить так легко! Потому когда я дотащил себя до города, я рухнул на пороге какого-то дома. Просто упал. Был в сознании, но не хотел шевелиться. Я знал, что мое тело не слишком пострадало: это душевный разлад добивал. И я лег, положив голову на порожек. Так нельзя, я знаю. Но иногда так хочется просто попросить помощи…
Я лежал и думал о том, что на самом деле всегда все знал. И то, что я ни на что значительное не способен. И что люди бывают злы. И что жизнь никого не щадит. И что Бог не танцует под нашу человеческую дудку. Что вера в лучшее стоит на одной лишь вере. Что все мы знаем отлично, как на самом деле устроен этот мир, только это противоречит нашим мечтам, нашим молитвам. Поэтому мы надстраиваем несуществующий мир, в который так сильно верим, что он становится единственно доступной нам реальностью. Но ровно до тех пор, пока первичная реальность – та, от которой мы открестились – не напомнит о себе и не снесет волной наши песчаные укрепления. В глазах другого мы видим выдуманный мир, мы делим его вместе с братьями. Мы можем все в него уверовать, все до единого! И плоды общей веры будут сыпаться на нас. Вот только… сумма субъективностей не становится действительной реальностью… О последней мы так мало знаем, а даже то, что знаем, кроем своими мыслительными картами. Какая глупость, какая малость, но по-другому нельзя. Мы же просто живем. А просто для жизни низкой точности в показаниях достаточно…
Я закрыл глаза.
И вдруг дал себе отчет в том, что от ступеней дома пахнет маслом. Загадочный факт. Он не спасал меня от копания в продуктах собственного ума. Просто заинтересовало. И я улыбнулся.
А из-за двери тем временем показалась женщна. Не молодая и не старая. Пронзенная горем. Однако, когда она посмотрела на меня, я увидел в ее глазах сочувствие. И оно оттенило ее отчаяние.
– Воды хочешь? – спросила она.
Я поймал себя на мысли, что очень давно не открывал рта. И, думается, пробовать не стоило. Попытался кивнуть – дернулся как-то неловко. Она, не дожидаясь, принесла воды, подсела рядом, одной рукой приподняла мою голову, а второй по чуток наклоняла к губам чашку. После первого глотка меня сильно передернуло. От неожиданности она пролила часть.
– Тихо, тихо, тихо, тихо…
Я представил, как сейчас выгляжу, и осознал, что встать смогу с большим трудом. Чертов придурок, мечтавший спасать других – вот тебе твоя истинная цена. Хвататься за простую женщину в надежде, что она вытянет из пучины твою истлевающую жизнь!
И все же я смог встать, она помогла. Завела меня в дом, усадила, принесла еще воды и хлеба. Ни о чем не спрашивала и, я заметил, сама не хотела говорить. Она знала, что делать, а я не знал. И, поскольку я был еще жив, я не выдержал молчания.
– Какое горе в твоем доме, женщина? – спросил я.
Она туманно посмотрела на меня.
– Мой сын под стражей. Его скоро убьют, – ответила она.
Еще один удар. Внутри. Как мне захотелось просто разбить свою голову о стол передо мной. Деревянный стол, кстати. Очень хороший мастер делал. Слишком богато для нее, если только в семье нет своего плотника.
– Я… мне надо полежать, – сказала она. – Бери, что хочешь.
– Я не…
– Правда, все, что тебе нужно. Мне… уже больше ничего…
С этими словами она отвернулась и ушла, оставив меня одного. А я вновь обвинил себя за то, что страдаю без причины. Просто лентяй, убивший свою душу на ерунде. У нее трагедия, у моего мертвого попутчика смысловой узел… А я что такое? Кажется, все было зря. Я все выдумал. Нет у моей жизни ни цели, ни смысла, ни благословения. Сколько можно кормить себя выдумками? Заткнись Ты там, внутри меня! Тебя не существует. Бог где-то в другом месте: в Писании, в словах Отцов, в истории. А я… Я замахнулся, чтобы разбить голову. Но только не здесь! Слишком жестоко подбросить доброй женщине мертвое тело.
