Бесплодные земли полностью

— Ну здравствуй, стрелок! Добрая встреча воистину! — Она обратилась к нему на Высоком Слоге, и Джейк, как, впрочем, и Эдди с Сюзанной, прекрасно ее понимал, хотя можно было предположить, что в их собственном мире речь ее показалась бы им, наверное, набором бессмысленных звуков. — Добро пожаловать на Речной Перекресток!

Еще когда она только приблизилась, Роланд снял шляпу и теперь поклонился старухе, трижды коснувшись горла искалеченной правой рукой.

— Благодарю тебя, Древняя Матерь.

В ответ старуха хихикнула, но смех ее был чистым и искренним, и вдруг до Эдди дошло, что Роланд одновременно отпустил очень удачную шутку и сделал лестный комплимент. Теперь и он тоже, вслед за Сюзанной, подумал о том, что постепенно Роланд становится самим собой. Вот каким он когда-то был… вот как держался с людьми. Ну хотя бы отчасти так.

— Ты, может быть, и стрелок, но под одежей своей ты просто еще один глупый мужчина, — высказалась старуха, переходя на низкую речь.

Роланд опять поклонился.

— При виде такой красоты я всегда просто дурею, мать.

На этот раз старуха буквально разразилась хриплым смехом. Ыш в страхе прижался к ноге Джейка. Один из близнецов-альбиносов рванулся вперед поддержать старуху, которая покачнулась, давясь от смеха, на каблуках своих стоптанных пыльных туфель. Однако она сумела сама сохранить равновесие и надменно взмахнула рукой — мол, не лезь. Альбинос поспешно ретировался.

— Далеко, стрелок, держишь путь? — Она буквально впилась в него взглядом своих проницательных глаз. Когда она говорила, сморщенный рот с ввалившимися губами едва открывался.

— Да, — отозвался Роланд. — Мы ищем Темную Башню.

Все остальные лишь озадаченно переглянулись, но старуха, резко подавшись назад, сделала охранительный знак от дурного глаза — не в их сторону, как заметил Джейк, а на юго-восток, вдоль «дорожки» Луча.

— Жаль мне было услышать такое! — воскликнула она. — Ибо никто из ушедших на поиски этого черного пса не вернулся назад! Так говорил мне мой дед, а ему то же самое говорил его дед! Никто!

— Ка, — спокойно проговорил стрелок, как будто этим все объяснялось… и только теперь Джейк потихоньку начал понимать, что для Роланда так оно и есть.

— Да, — согласилась старуха, — черный пес ка! Ну что ж, стрелок, делай что должен и, пока жив ты, иди по дороге своей и умри, когда она тебя выведет на поляну среди деревьев. Но прежде чем двинуться дальше, не откажись разделить с нами трапезу. Откушайте с нами. Ты и верные твои рыцари.

Роланд опять поклонился.

— Давно не делили мы трапезу с кем-то еще, Древняя Матерь. Долго мы здесь не задержимся, но угощение ваше примем с удовольствием и благодарностью.

Повернувшись ко всем остальным обитателям городка, старуха проговорила надтреснутым, но звучным голосом, и от слов, ею сказанных, — от их смысла, а не от тона, — Джейк невольно поежился, чувствуя, как по спине у него побежали мурашки:

— Радуйтесь, люди, ибо вы зрите теперь возвращение света! После дней темных и темных путей в мир опять возвращается свет! Пусть ваши сердца преисполнятся им, этим светом. Поднимите склоненные головы, ибо то, чего ждали вы, наступило: колесо ка сделало очередной оборот!

Старуха, которую звали тетушка Талита, провела их через площадь в церковку с покосившимся шпилем — церковь Крови Господней, о чем сообщала выцветшая табличка на заросшей сорной травой лужайке. Поверх названия была еще одна надпись, сделанная зеленой когда-то краской, теперь почти совсем поблекшей: СМЕРТЬ СЕДОВЛАСЫМ.

Она провела их через полуразрушенную церквушку, торопливо ковыляя по центральному проходу между рассохшимися и перевернутыми скамьями, вниз по лестнице в кухню, так разительно отличавшуюся от царящего наверху запустения, что Сюзанна даже заморгала от удивления, не веря своим глазам. Здесь все было вычищено до блеска. Деревянный пол — очень старый, но любовно натертый мастикой, — казалось, светился собственным внутренним светом. Огромная черная печь занимала весь угол. Как видно, ее содержали в идеальном порядке, а дрова, аккуратно уложенные в небольшой нише из кирпича, были тщательно отобраны и хорошо просушены.

По дороге к ним присоединились еще две старухи и древний старик с деревянной ногой, ковылявший на костылях. Женщины тут же занялись делом: две принялись доставать из кухонных шкафов продукты, третья открыла заслонку печи и поднесла длинную серную спичку к уже уложенным в топке дровам, четвертая распахнула еще одну дверь и спустилась по узкой короткой лестнице в подвальчик — по всей видимости, холодильный погреб. Тем временем тетушка Талита провела остальных в какой-то просторный зал на задах церковного здания. Она только махнула клюкой в направлении двух трехногих столов, что стояли в углу накрытые чистыми, но обтрепавшимися от старости скатертями, и старики-альбиносы тут же принялись сражаться с одним из них, пытаясь сдвинуть стол с места.

— Давай, Джейк, поможем, — предложил Эдди.