Я подошел к кровати, скрывавшейся за занавеской веселенькой расцветки, и снял с нее одеяло, простое тонкое шерстяное одеяло, или не шерстяное, не знаю уж из чего их там раньше делали. Отрезав от него кусок, я сформировал из обрезка тампон и плотно зафиксировал его на обнаженной ягодице девушки бинтом из простыни, после чего поднял ее тело на руки и направился прочь из дома, девушка уже не сопротивлялась, она похоже потеряла сознание, взвалив на плечо бесчувственное тело, держать его просто на руках было крайне тяжело и не удобно, девушка постоянно выскальзывала, я направился к выходу. Делать было нечего надо нести ее к машине и гнать в город в надежде, что она не помрет по дороге.
— Чего это ты с ней делать удумал? — Смерил меня взглядом леший, со стороны я, наверное, и вправду выглядел странновато, в крови с голой девушкой на плече, ну не совсем, конечно, с голой, у нее к заду была примотанная конструкция из обрезков ткани и одеял.
— Фрол Кощеевич. — Вздохнул я. — Не время для упражнений в юморе, надо быстрее ее к машине нести, чем быстрее отвезем ее в город, тем больше вероятность, что она выживет.
— Зачем? — Старик смерил меня искренним недоумевающим взглядом, и я закатил глаза, ну что за день сегодня такой, все наперекосяк, девчонку подстрелил, в лесу дремучим с дедом этим застрял.
— Фрол Кощеевич, — Повторил я стараясь себя сдерживать. — Нам надо к машине, у нее серьезная кровопотеря, время уходит. Понимаете?
— Я-то понимаю. — Вызверился на меня дед. — Я спрашиваю зачем ее к машине, давай я тебя сразу к городу выведу, а лучше к Институту, Дим, я тебе по дороге рассказывал, что в лесу для меня дороги условны, а расстояние и вовсе не существенно, так вот я тебя и спрашиваю, зачем мне тебя вести к машине, пошли к Институту, там ее и водой живой напоят и зельями всякими. А на машине тебе минимум час пилить.
Я чувствовал себя сейчас полным идиотом, стоя с умирающей девушкой на руках перед этим стареньким на вид дедом я совсем забыл, что передо мной не человек, передо мной сказочное существо со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.
— Ну тогда пошли! — Срывающимся голосом, но при этом стараясь сохранять вежливость обратился я к лешему, тот просто пожал плечами и повернувшись ко мне спиной потопал в сторону зеленой стены леса.
На самом деле, несмотря на ношу, которую то и дело мне приходилось перекладывать с плеча на плечо, весила девушка пусть и немного, но я-то пребывал в довольно паршивой форме, идти было даже проще чем, к избушке, там леший останавливался осматривал следы, а тут просто быстро шагал, напевая себе под нос песенку Винни Пуха, да так споро у него это получалось, что я еле успевал за ним.
Через пол часа я запросил пощады, он то шел налегке, а меня к земле тянул мой слабо и неровно дышащий груз, поэтому устал я как собака.
— Что внучок утомился? — Ехидно поинтересовался старик.
— Ох утомился, дедушка. — Поддержал я его игру.
— А вот не надо было стрелять направо и налево! — Хмуро сообщил мне леший. — Ладно. — Все же смилостивился он. — Сейчас тебе водички принесу, да и жертве твоей попить бы не мешало, убивец. — Старик снова исчез, а я занялся осмотром девушки, у нее начался жар, дышала она, так сказать через раз, но все же дышала, устроив ее поудобнее на травке, я проверил мой самодельный тампон, который все же исполнил свое предназначение и кровотечение стало куда как слабее, или это от того, что из нее уже все вытекл? Не хотелось бы.
— Вот. — На плечо мне легла рука лешего и обернувшись, я обнаружил, что он мне протягивает кружку из березовой коры полную кристально чистой ледяной воды. Черт, даже у деда в лесу кружки лучше, чем у меня дома, вспомнив о кружках я мысленно чертыхнулся, сумку со своей новой посудой, а также пистолет, я оставил в избушке.
Борясь с искушением мгновенно в пару глотков выпить всю принесенную дедом воду, я все же склонился над бесчувственной девушкой и силой влил ей в рот несколько глотков воды, стараясь сделать так, чтобы она не захлебнулась, и только напоив ее, я допил остатки.
— Далеко еще? — Поинтересовался я у лешего.
— Ну… — Он глянул на солнце, пробивавшееся сквозь густые ветви деревьев. — Вон! Видишь ту сосну? — Он ткнул пальцем куда-то вверх. — Когда солнце на ее верхушке повиснет, тогда считай дома.
— А если в часах? — Мне сейчас стоило приложить массу усилий, чтобы не начать на него орать, девчонка умирает, я устал как собака, и совсем не уверен, что смогу преодолеть хотя бы еще столько же пути.
— В часах… — Задумался дед. — Минут сорок, так что поднимайся и пошли, время уходит.
Я с кряхтением встал с земли и взвалил себе на плечи девушку, и мы снова зашагали по бескрайнему сибирскому лесу в неизвестном для меня направлении.
С каждой минутой, девушка становилась все тяжелее, все труднее было переставлять ноги, начала болеть спина, к тому же, дед наотрез отказался давать мне отдых, утверждая, что если я остановлюсь, то снова начать идти мне будет очень сложно.
