Сакко и Ванцетти не были близкими друзьями. Они жили в тридцати милях друг от друга – Сакко в Стаутоне близ Бриджуотера, а Ванцетти в Плимуте – и были знакомы не более трех лет, прежде чем их вместе обвинили в убийствах, совершенных в Саут-Брейнтри.
После ареста дела их сразу пошли неудачно. Они не могли внятно объяснить, почему так вооружились для посещения ремонтной мастерской. Они заявляли, что не знают Буду и другого человека, как и не знают никого, кто владел бы мотоциклом, хотя полицейские быстро доказали обратное. Они отрицали свою принадлежность к движению анархистов и предлагали довольно неубедительные объяснения того, зачем им понадобилось посетить Западный Бриджуотер. С самого начала у полиции были подозрения, что они собирались там распространять незаконные материалы – возможно, взрывчатку или анархистскую литературу – и не хотели «подставляться».
Полицейские также задержали Буду и четвертого мужчину по имени Рикардо Орчиани, но их быстро допросили и отпустили: Орчиани доказал, что в момент совершения обоих преступлений находился на работе, а невысокий и полный Буда не походил ни на одно описание подозреваемых. Таким образом Сакко и Ванцетти стали единственными подозреваемыми, хотя никто из них раньше не имел дела с полицией и не принадлежал ни к одной криминальной группировке. Единственное, что полиция могла им предъявить в качестве обвинения, – это то, что они были вооружены на момент задержания и лгали при даче показаний.
Почти все говорило о том, что они не совершали преступления. Они отличались скромным нравом. Ничто в их характере не говорило о том, что они способны на убийство. Никто из них никогда не повышал голос. На угнанной машине не было обнаружено их отпечатков пальцев, как и не было обнаружено никаких других улик против них.
Трое свидетелей, когда им показали фотографии, опознали одного из стрелявших как Антони Пальмизано, но выяснилось, что Пальмизано находился за решеткой еще с января. По меньшей мере два свидетеля сказали, что главным среди грабителей был мужчина с тонкими усами, тогда как у Сакко вообще не было усов, а усы Ванцетти были густыми и нависавшими над губами, что сразу бросалось в глаза. При опознании Сакко и Ванцетти показывали свидетелям по отдельности, а не вместе с другими людьми, как это было принято и как требовали правила; при этом свидетелям давали понять, что это главные подозреваемые. Но даже и тогда женщина, выступавшая на суде как главный свидетель, не опознала их, когда они стояли прямо перед ней.
Поначалу никто не придавал особого значения этой истории. Журналист из Нью-Йорка, когда его послали в Массачусетс описать дело, докладывал своему редактору: «Ничего тут нет, просто пара итальяшек за решеткой». Весной 1920 года мысли бостонцев были заняты тем, как «Ред Сокс» справятся в своем первом сезоне без Бейба Рута.
Ванцетти, к его удивлению, обвинили не только в убийстве в Саут-Брейнтри, но и в попытке ограбления, совершенной в канун Рождества 1919 года у обувной фабрики в Бриджуотере. Сакко в этом не обвинили, потому что он предъявил учетную карточку, на которой было указано, что он тогда находился на работе. У Ванцетти тоже было свое алиби. Тридцать человек подтвердили, что они видели его или разговаривали с ним в тот день, когда он, как обычно, стоял за своей тележкой с рыбой. Многие итальянцы на Рождество традиционно готовят угрей, и люди вспоминали, что покупали угрей у Ванцетти как раз перед Рождеством. Доказательства же против Ванцетти были весьма шаткими. Один из свидетелей, подросток четырнадцати лет, когда его спросили, как он понял, что один из грабителей был иностранцем, сказал: «Я понял это по тому, как он бежал».
Присяжные тоже обвинили его, невзирая ни на какие доводы, придерживаясь того мнения, что «все итальяшки держатся вместе», как позже горестно заметил сам Ванцетти. Если бы в пользу Ванцетти выступил какой-нибудь священник-протестант или директор школы, то его бы, возможно, и оправдали, но такие люди не покупают угрей на Рождество.
В связи с судебным разбирательством часто вспоминают фразу, которую якобы произнес ведущий процесс судья Уэбстер Тэйер: «Этот человек, который, возможно, и не совершил приписываемого ему преступления, тем не менее, виновен с моральной точки зрения, поскольку придерживается идеалов, родственных с таким преступлением». В действительности в протоколах заседания нет такой фразы, как и нет никаких других доказательств, что Тэйер произносил эту фразу. Впрочем, это и не доказывает, что Тэйер испытывал симпатию к Ванцетти. Он приговорил его к тюремному заключению от двенадцати до пятнадцати лет, что довольно строго для человека, которого никогда ранее не осуждали. Но многие наблюдатели считали, что это заседание всего лишь пародия на судопроизводство и что вердикт на втором заседании будет еще строже.
