Говорили, что Рут объелся хот-догами. Этот случай назвали «кишечными коликами, о которых узнал весь мир». Медперсонал давал скудные сведения о состоянии Рута и о том, каким процедурам он подвергается, поэтому пошли слухи о том, что его лечат то ли от сифилиса, то ли от какого-то другого венерического заболевания. Но все данные, которыми мы располагаем сегодня, указывают на то, что он действительно страдал от сильных болей в животе. Он пролежал в постели целый месяц, а потом некоторое время был настолько слаб, что ему приходилось разъезжать в инвалидном кресле. Всего он провел в больнице семь недель. Когда он вернулся в «Янкиз», на его животе красовался шов, а сам он походил на привидение; за время болезни он потерял 76 фунтов и весил теперь 180 фунтов. Такая стройность не пошла ему на пользу, и он казался жалким подобием того добродушного здоровяка весом в 256 фунтов, которым он был всего лишь за два месяца до этого. Особенно похудели его ноги. Как выразился один очевидец, Рут походил на «мешок с овсом на двух зубочистках».
Но почти сразу же он вернулся к своим привычкам, и через месяц снова превратился в ненасытного обжору. В августе, во время матчей в других городах, «Янкиз» показывали себя в худшем свете, и вклад Рута в общую игру был невелик. Несколько раз он даже подрался со своими товарищами. В Сент-Луисе, после того как Рут опять прокутил всю ночь до утра, Хаггинс оштрафовал его на 5000 долларов – очень большую сумму, вдвое превышающую годовую зарплату некоторых игроков, – и отстранил от игры на неопределенный срок. Рут был вне себя от злости, но в конце концов покаялся, и ему разрешили вернуться в строй. Он сделал десять хоум-ранов и за последние 29 игр сезона набрал процент сильных ударов.345, хотя было уже слишком поздно. «Янкиз» закончили сезон на предпоследнем месте, с рекордным счетом 69:85 и с посещаемостью, снизившейся до 700 000.
В 1926 году, как это часто случалось с Рутом, он полностью восстановил силы – провел шесть недель в специальных тренировках, сбросил сорок фунтов и почти девять дюймов с объема талии. Этот сезон для него оказался удачным: он выбил 47 хоум-ранов, набрал процент сильных ударов.372 и совершил 146 ранов. Что самое главное, он не позволял себе срываться и старался соблюдать дисциплину. Но во время «Мировой серии», когда «Янкиз» играли с «Кардиналз», Рут закончил год на удивление плохой игрой. В девятом иннинге при двух аутах, когда «Янкиз» отставали на один ран, Рут переходил на базу и, ко всеобщему удивлению, попытался украсть вторую базу, но его тут же послали в аут с десяти футов. Игра закончилась, и «Кардиналз» победили в «Мировой серии». «Наверное, я поспешил», – признавался Рут. Почти все считали, что это была одна из самых глупых игр «Мировой серии», и она зачеркнула все достижения Рута того сезона.
Так что к началу 1927 года Руту опять было в чем раскаяться. Восстановить доверие оказалось нелегко. Ему исполнилось тридцать два года, он страдал от низкого давления, хронического несварения и периодических приступов одышки. Это был явно не мужчина в самом расцвете сил. Похоже было, что вряд ли его ожидает еще один удачный год. Но никто и не подозревал, что год этот выдастся не просто удачным, а одним из самых запоминающихся в истории бейсбола.
Летом 1927 года, когда у Бейба Рута выдавалась свободная минута, его можно было увидеть в ближайшем кинотеатре, на первых рядах перед экраном, на котором показывали фильм «Бейб возвращается домой». Лицо его неизменно расплывалось в довольной улыбке, ведь главную роль в этом фильме играл он сам, на пару со шведской актрисой Анной К. Нильссон.
Этот фильм был снят в январе предыдущего года всего за двадцать два дня на студии «Ферст нэшнл пикчерс» в Бербанке, штат Калифорния, и его вряд ли можно было назвать шедевром. До наших дней не сохранилось ни одной его копии, так что трудно сказать, каков был его сюжет, но, похоже, он был основан на событиях повседневной жизни Бейба Рута, за исключением сцен, когда он набивал брюхо, отчаянно ругался и валялся на полу с девицами. Успехом фильм не пользовался. Хитом того сезона был «Дон Жуан», в котором голливудский сердцеед Бэрримор поцеловал уступчивых дам не менее 143 раз. Все настолько увлеклись подсчетом поцелуев, что позже почти никто не помнил, что фильм этот прославился еще и тем, что первым был снабжен звуковой дорожкой. И хотя записаны в нем были только музыкальные фрагменты, а не реплики персонажей, он, тем не менее, опередил знаменитого «Певца джаза» на несколько месяцев.
