Нельзя было не признать, что Линдберги обладают некими странностями в поведении, а когда они находятся вместе, то странности эти только усиливаются. Вечером после парада Чарльз и его мать в сопровождении мэра Уокера поехали в поместье мультимиллионера Кларенса Х. Маккея на Лонг-Айленд, где должен был проходить банкет с последующими танцами. Вскоре после ужина Линдберг куда-то исчез. В панике Маккей приказал прочесать все поместье, не зная, что случилось с самым главным его гостем. Оказалось, что Линдберг с матерью поехали обратно на Манхэттен, не сказав ни слова ни хозяину, ни губернатору, ни мэру, ни кому бы то ни было из пятисот других гостей. Они также не сообщили мэру, что оставляют его без автомобиля.
Целых три дня статьи о Линдберге заполняли передовые полосы «Нью-Йорк таймс», как и несколько последующих полос. В день торжественной встречи о Линдберге говорилось на первых шестнадцати страницах газеты. Широкая публика настолько жадно интересовалась всем, что было связано с Линдбергом, что когда миссис Линдберг отправилась на вокзал Пенсильвания, чтобы сесть на поезд, следующий на Средний Запад, ее охраняли от толпы пятьсот полицейских.
Линдберг теперь был самым привлекательным из «живых объектов инвестиций» на планете. Его забрасывали разнообразными предложениями – снять фильм, написать книгу или статью в журнале, прорекламировать продукцию самого разного вида, появиться в постановке варьете, выступить с лекциями в разных уголках света. Как он сам вспоминал, ему пообещали 500 000 долларов и процент от прибыли, если он снимется в посвященном ему самому фильме, и 50 000 долларов за рекламу популярной марки сигарет. Другая компания предложила ему миллион долларов, если он найдет девушку своей мечты, женится на ней и увековечит эти события на пленке. Серьезные люди из Вашингтона советовали ему заняться политикой. Позже Линдберг писал: «Мне сказали, что если я займусь политической карьерой, то у меня будут неплохие шансы даже стать президентом».
Желающих воспользоваться его именем без разрешения или уведомления было настолько много, что ему пришлось обратиться в детективное агентство, которое пресекло бы все попытки подобного рода. «Нью-Йорк таймс» писала о некоем предпринимателе из Кливленда, который нашел железнодорожного механика по имени Чарльз Линдберг, ничего не знавшего об авиации, и сделал его номинальным главой компании «Корпорация аэронавтики Линдберга», планируя продать ее акции за 100 миллионов долларов доверчивой публике.
Кульминацией недели Линдберга стал званый ужин, устроенный в его честь городской администрацией Нью-Йорка в отеле «Коммодор». Согласно «Нью-Йорк таймс», на ужине присутствовало 3700 гостей – все мужчины, поскольку женщин не приглашали. Это был крупнейший званый ужин, который когда-либо организовывала нью-йоркская администрация. Все газеты наперебой восторгались числами, описывая угощения и сервировку: 300 галлонов черепашьего супа, 2000 фунтов рыбы, 1500 фунтов ветчины из Виргинии, 6000 фунтов кур, 125 галлонов горошка, 15 000 булочек, 2000 головок латука, 100 галлонов кофе, 800 кварт мороженого, 12 000 пирожных, 300 фунтов сливочного масла, 36 000 чашек и тарелок, 50 000 серебряных столовых приборов – хотя стоит признать, что в разных изданиях числа приводились разные. Начало ужина было намечено на семь часов вечера, но из-за того, что нужно было как-то рассадить по стульям такую массу народа, к еде все приступили только в девять часов. Речи начали произносить только в одиннадцать, на три часа позже запланированного времени.
Вечером 15 июня Линдбергу пришлось в очередной раз убедиться в том, насколько суматошной стала его жизнь. После долгого дня, полного речей и приемов, он наконец-то попал на представление «Рио-Риты», но зрители пришли в такой восторг, что для того, чтобы их утихомирить, пришлось вызвать полицию, и представление началось на час позже. Не успело оно закончиться, как Линдбергу нужно было выезжать на ужин в честь Нунжессера и Коли в расположенном неподалеку театре Рокси. Там он вежливо просидел еще час. А потом тихо выскользнул через черный ход и уехал на Митчел-Филд, где поверх фрака надел куртку летчика и улетел в Вашингтон.
В Вашингтоне он проследил за починкой «Духа Сент-Луиса», сел в знакомую кабину и вернулся на самолете в Нью-Йорк. В семь тридцать утра он приземлился на Митчел-Филд, довольный тем, что его любимая машина опять находится в его распоряжении. Быстро приняв душ и переодевшись, он вернулся в апартаменты Фрейзи, а оттуда, не сомкнув глаз, отправился на очередные торжества.
