Сознательное отстранение от деятельности вряд ли можно назвать такой уж хорошей политикой, но в большинстве случаев оно срабатывало. Поскольку рынки постоянно были на подъеме, ему и не нужно было ничего делать, разве что не вставать им поперек пути. Под снисходительным присмотром Кулиджа фондовый рынок на Уолл-стрит вырос почти в два с половиной раза. Неудивительно, что экономический успех способствовал популярности Кулиджа. Как в 1927 году писал газетчик Генри Л. Стоппард: «Он придает всей нации глубокую уверенность в том, что все в стране будет хорошо, покуда в Белом доме находится он». Та эпоха даже получила название «Процветание Кулиджа», как будто бы это был его личный дар нации.
Кроме того, Кулидж был человеком непогрешимым и абсолютно честным. Эти качества казались тем более достойными по мере того, как становились явными грехи предыдущей администрации Гардинга. На протяжении почти всего десятилетия огромное внимание было приковано к «Скандалу Типот-Доум» и другим аферам; по крайней мере в 1927 году они были у всех на слуху. 6 июля Альберт Фолл и один из мошенников-«нефтепромышленников», Эдвард Л. Дохени, наконец-то предстали перед судом в Вашингтоне по обвинению во взяточничестве.
В ходе процесса Дохени оправдали. Его партнер Гарри Синклер в 1927 году тоже предстал перед судом, и его тоже могли бы оправдать, если бы он не поступил совершенно по-идиотски и не нанял двенадцать детективов из агентства Уильяма Бернса, чтобы подкупить каждого из присяжных, шантажировать их или иным образом повлиять на их решение. По обвинению в коррупции Синклера оправдали, но он получил шесть с половиной месяцев тюремного заключения за попытку подкупа и шантажа присяжных. Также его приговорили на три месяца за неуважение к суду за отказ отвечать на вопросы сенатского комитета, расследующего скандал с продажей нефтяных участков. Но если бы кто-нибудь захотел сделать Синклера примером того, как мошенник и обманщик никогда не добивается благополучия, то пример бы этот был крайне неудачным. После недолгого тюремного заключения он превратил свою компанию «Синклер-Ойл» в одну из крупнейших нефтяных компаний и сколотил огромное состояние, поставляя химические продукты войскам во время Второй мировой войны. Кроме того он стал владельцем бейсбольной команды «Браунз» из Сент-Луиса и, согласно восторженной статье в «Американском словаре национальных биографий», «одним из самых уважаемых деловых лидеров Соединенных Штатов». На момент его смерти в 1956 году общая стоимость его компаний составляла 700 миллионов долларов.
Министр ВМФ Эдвин Денби, также замешанный в «Скандале Типот-Доум», был вынужден уйти в отставку, но никаких обвинений ему не предъявили. Фолл, министр внутренних дел, был признан виновным по обвинению в коррупции и посажен за решетку на девять месяцев. Таким образом, он стал первым членом кабинета министров, обвиненным в серьезном уголовном преступлении. В тюрьме оказался и полковник Томас У. Миллер, который получал взятки в бытность свою руководителем Ведомства по надзору за иностранной собственностью. Генеральный прокурор Гарри М. Догерти ушел в отставку из-за подозрений в том, что он брал «откаты» с бизнеса. Многие считали, что и он окажется за решеткой, но на суде 1927 года его оправдали. Близкого знакомого Догерти, Джесса Смита, нашли мертвым с огнестрельным ранением и сочли его смерть самоубийством, хотя высказывались предположения о том, что его убили.
Чарльзу Форбсу, при котором из Бюро ветеранов пропали 200 миллионов долларов, часть которых оказалась в его собственных карманах, присудили выплатить штраф в 10 000 долларов и дали два года тюрьмы. Летом 1927 года он находился в Ливенворте, но его должны были выпустить в ноябре досрочно, после года и восьми месяцев заключения.
В автобиографии Кулиджа обо всем этом рассказывается на удивление скромно. Он вообще не упоминает о «Скандале Типот-Доум», а о последних днях Гардинга пишет следующее:
«Не знаю, что было причиной ухудшения его здоровья. Я знаю только, что бремя, которое несет на себе президент, невероятно тяжело. Как выяснилось позже, он узнал, что некоторые из тех, кому он доверял, предали его, и ему пришлось призвать их к ответу. Известно, что от этого факта он сильно огорчился и, возможно, не в силах был перенести эту боль. Я никогда больше его не видел. В июле он уехал на Аляску, а оттуда – в вечность».
Хотя имя самого Гардинга в коррупционных скандалах не фигурировало (его единственное преступление, по сути, заключалось в его глупости), репутация его была подорвана. Летом 1927-го казалось, что она не сможет упасть еще ниже. Но она упала еще ниже.
