– Давай говори, – с удовольствием согласилась Дуня и, положив ручку, поудобнее уселась на лавке.
Настя села рядом с ней и молчала, не зная, как начать. Может, сказать так: «Вот ты в кружке по садоводству, и я хочу тоже в кружок по садоводству…»
Но не успела она начать свою речь, как в избу вошла Катерина Дозорова.
– Девчонки, Анка дома? Нет?
Густой румянец горел на слегка скуластых щеках Катерины, серые глаза ее радостно блестели, а крупные красные губы никак не могли сдержать улыбку.
– А где же твоя сестра, Дуня?
– Она овес сортировать пошла, – ответила Дуня. – Может, сбегать?
– Ах, жалко! – досадливо сказала Катерина. – Хотела с подружкой радостью поделиться! Ну ладно, потерплю до вечера.
– А какая радость, Катерина? – Дуня соскочила с лавки и стала теребить ее за рукав стеганки: – А нам-то скажи! Ну, ты нам скажи!
Настя издали молча глядела на Катерину. Бабушка за что-то не любит ее… А за что?
– Вам сказать? – Катерина лукаво скосилась на Дуню п приподняла одну бровь. – Неужели вам сказать?!
– Ну, скажи! Скажи! – закричала Дуня, сильнее дергая ее за рукав.
– Ах, девчонки, вот какая у меня радость!.. Да разве вы поймете! У меня сегодня Золотая отелилась! А теленочек, телочка – красавица, вся в мать!
Дуня выпустила Катеринин рукав и слегка сморщила свой вздернутый нос:
– У! А я думала – что такое!..
Тут Настя не выдержала и застенчиво подошла к Катерине:
– А какая она, желтенькая?
– Золотая, как мать! Прямо Золотая Рыбка!
Настя сразу забыла, что она уже не телячий шеф, и что бабушка Катерину не любит, и чго в телятник ходить не велено.
– Катерина! – попросила она. – Покажи Золотую Рыбку! Возьми с собой, покажи!
Катерина с лёгким удивлением поглядела на Настю:
– А ты одна не можешь? Да ведь там же, на телятнике, твоя бабушка хозяйка, она тебе и покажет.
– Она шефов не любит… – смутившись, ответила Настя.
– Вот правильно! – засмеялась Катерина. – Твоя бабушка никаких шефов не любит! Ну, знаешь что? Пойдем вместе. Я буду просить, а ты голосить… Ладно?
– Ладно! – засмеялась Настя и, забыв книги у Дуни, побежала за Катериной.
В телятнике никого не было. Золотая Рыбка лежала на свежей соломе и поглядывала ясными черными глазками из-за низкой перегородки.
– Упрошу бабушку! Сейчас пойду упрошу бабушку – пускай позволит мне за ней ухаживать! – сказала Настя, не сводя глаз с телочки. – Сроду такой красоты не видала!
– Красота – что! – возразила Катерина. – Красота, конечно, большое дело, но для жизни это не все. А вот заметь, Настя, эта корова будет очень хороших кровей. Молочная. Вырасти мне ее. Сбереги. Первая в стаде корова будет! Ну, даешь слово? – Катерина протянула руку.
Однако Настя руки не взяла.
– Не знаю, – сказала она, – как бабушка… Бабушка мне в телятник больше ходить не велит…
Настя сказала это и тут же густо покраснела: вот так, вот и нажаловалась на свою бабушку!..
– Как так – не велит? – удивилась Катерина. – Да ведь к тебе же какие-нибудь телята прикреплены?
– Нет. Никакие не прикреплены, это я только так ребятам говорила, потому что мне хотелось… А бабушке я только мешаю…
– А ты бабушку просила?
– Да еще сколько раз-то!
– Ладно. Тогда я сама к ней пойду.
– Катерина, не ходи! – испугалась Настя. – Бабушка не любит, когда чужие вмешиваются. И она у нас сейчас расстроенная… Горюет очень по телочке. Отругает тебя еще… Не ходи лучше!
– Ну, знаешь что? – подумав, решила Катерина. – Я твою бабушку гневить не буду, но напущу я на нее деда Антона, он-то ее вразумит. Как-никак, а наш дед Антон всей фермы хозяин. Вот увидишь: завтра придешь из школы в двенадцать, как раз к уборке, бабушка тут же тебя и позовет.
– Сама позовет?
– Сама!
– Ты, наверно, колдунья, Катерина! – засмеялась Настя.
– А как же? Я тебе сколдую, а ты мне Золотую Рыбку сбереги. Согласна?
– Согласна!
«Согласна, согласна! – повторяла Настя, бегом возвращаясь к Дуне за книгами. – Моя дорогая, моя Золотая Рыбка! Моя маленькая золотая коровка! Вот если бы и правда Катерина все так и сколдовала!»
В этот вечер у Насти уроки не ладились. Она сидела за столом у самого окна и часто ловила себя на том, что смотрит не в учебник, а куда-то в вечернюю синеву улицы.
В сумерках пришла с работы мать – тихая темноглазая женщина. Не раздеваясь, заглянула в кадушку, в которой хранилась чистая вода, и взялась за ведро. Настя вскочила:
– Мама, ты куда? Я сама схожу!
– Да ведь у тебя уроки…
– Ничего! Успею! Мама, ты послушай, что я тебе скажу…
Настя понизила голос. Мать улыбнулась, как только одна она умела – уголками глаз, ямочками около губ, ямочками на щеках…
– Ну, уж и событие, как видно, у тебя произошло! – сказала она. – Да еще и секретное!
– Мама, послушай, пока бабушки нет!
Ямочки на лице матери пропали, и улыбка погасла в глазах. Но Настя не заметила этого.
– Мы с Катериной сговорились! Я слово дала Золотую Рыбку вырастить… Чтобы дедушка Антон велел меня в телятник пускать!.. Мама, а может, мне самой бабушке сказать?
– Не надо, – сказала мать, – Катерина правильно решила: пускай бабушка сама тебя позовет.
– А если не позовет?
– А не позовет – значит, кончено. Нашу бабушку не переспоришь.
