– Да, конечно, поживем! – встрепенулся дед Антон, но тут же голос его снова упал. – Но только, понимаешь, – обидно. Смолоду силы много было, а жизни не было, одна нужда? В лаптях, всем на смех, ходил… Трудно в люди выбивался, страсть как трудно! А теперь? Когда все у меня в руках, и дела идут у меня, и про нужду забыл, и, эва, радости сколько – на-ко тебе! – а тут и умирать подходит пора… Эх, жизнь! – вздохнул дед Антон, сдвинув шапку на брови. – И почему это так мало дано пожить человеку?
– Ну, что это ты! – непривычно мягким голосом сказал председатель. – Нам с тобой еще о смерти и подумать-то некогда. Еще поживем, еще поработаем! Ну, а настанет пора – что ж, мы на покой, а на наше место молодежь придет. Посмотри, молодежь-то у нас какая, разве они выдадут? Ну, что скажешь, Катерина?
Катерина ласково и светло посмотрела на деда Антона.
– А мы еще, дедушка Антон, умирать-то тебе и не позволим, – сказала она, – это ты и не думай и не собирайся. А что касается работы, то уж тут будь спокоен, не выдадим!
[1] Пошевни – маленькие выездные сани.
