– Да хватит уж вам: радио да радио!.. – сказал дед Антон. – Ну, деревни ты, положим, перевез, клуб ты поставил, а дальше что?
– Хату-лабораторию обязательно, – вмешался агроном. – Без агротехники не обойдешься…
– Амбары хорошие надо срубить, – продолжал председатель, – дом под ясли надо строить… Детский сад… А там пионеры себе дворец потребуют!
– А по-моему, все это мечты! Все не так, не с того начинаешь, – заявил вдруг дед Антон. – Прежде всего надо строить скотный двор, ферму!
Агроном и Василий Степаныч дружно рассмеялись.
– Кому что, а ему только бы ферму! – сказал агроном, с сожалением поглядывая на деда Антона: отсталый, мол, человек. – Надо, дед, прежде о людях позаботиться! О людях!
– А я о ком забочусь? – вдруг подскочил и закричал на все поле дед Антон. – Что является самой доходной статьей нашего колхоза? Молочная ферма! Что дает главную прибыль нашему колхозу? Молочная ферма! Так надо ее на хороший фундамент поставить, эту ферму, голова! Чтобы и коровник и телятник были как в самых хороших хозяйствах, чтобы телята у нас не дохли, чтобы коровы больше молока давали. Тогда и я в новых-то дворах посмелее буду новые методы проводить. Да еще вот о кормах, о кормах надо позаботиться, луга и пастбища как следует устроить! А как пойдет хорошая прибыль с молочной фермы, тогда и дома перевози, и клубы строй, я дворцы! Я же, голова, о людях забочусь, а о ком же еще?!
Агроном, давно уже смеясь, заткнул уши. А Василий Степаныч внимательно слушал, и острые глаза его светились.
Когда дед Антон умолк, Василий Степаныч обратился к агроному:
– Ну вот, уверяешь, что под громкоговоритель спать можешь, а тут и уши заткнул! – И, улыбаясь и вдруг подобрев лицом, протянул деду Антону руку: – Хорошо сказал, старик! Я и сам знаю, – продолжал он, – что эти планы мои пока только мечты: и клубы, и дворцы, и цветники… Все это тоже скоро будет. А сейчас все средства, все силы – на основное хозяйство. Вот электростанцию подняли. Крытый ток поставили. Весной начнем наши земли в порядок приводить, кустарник корчевать под луга, под пастбища… И конечно – это ты правильно, старик, сказал – надо нам строить молочную ферму! Но уж как построим – смотри, чтобы телята у тебя не болели. Тогда у вас такой отговорки не будет, что, дескать, дворы плохие – телята простужаются!.. А может, ты, старик, тоже со мной в район поедешь! Может, сам доложишь насчет двора-то?
Но дед Антон, уже притихший, отмахнулся:
– Не видели меня там! – И, усмехнувшись, добавил: – Да и говорить я не умею. Как заговорю, а Медведев уши и зажмет. Что ж из такого разговора выйдет?.. Ну, вы тут еще поплануйте, а мне на скотный двор пора.
И, надвинув поглубже шапку, он торопливо зашагал по дороге.
Дед Антон шел бодро и легко. Что-то пело у него в душе: то ли апрельский хмель, бродящий в воздухе, веселил его, то ли председателевы слова придали ему молодости… Так! Значит, новый двор будут строить! Значит, и с телятами дело наладится. В новом дворе простужаться телята не будут – значит, и болеть не будут. И все успокоятся: и Петр Васильич, и старуха Рублева, и он, дед Антон, успокоится тоже – не будут больше «шатать его в разные стороны»… Конечно, может и очень хорошо телят на холод выносить, а все-таки кто его знает? В тепле-то надежнее…
Дед Антон шел по хрустящей тропинке мимо деревни прямо к скотному, глядя на старые, приземистые постройки, на щелястые, посиневшие от времени бревна, на обвисшие, насупленные крыши, и ничего не видел. Видел он другое: высокие, крепкие стены, длинный ряд блестящих окон, выбеленные стойла…
– Печки в телятнике сделать надо как следует, – прошептал дед Антон, будто новый двор уже и в самом деле стоял наготове. – За печки я сам возьмусь. Теплота будет – ни один теленок уж тогда у нас не простудится!..
Недалеко от скотного его встретила Настя. Она бежала ему навстречу.
– Куда торопишься, шеф? – весело спросил дед Антон.
– За тобой, дедушка Антон!
Дед Антон заглянул ей в лицо и встревожился:
– Что это глаза-то у тебя … ветром надуло или плакала?
У Насти дрогнули губы. Она опустила ресницы и, еле удерживая слезы, сказала:
– Иди скорей, дедушка Антон… Там черный теленочек… погас.
Прозвенел последний звонок. Занятия кончились. Ученики разошлись по домам. Школа затихла. Только в пионерской комнате еще слышались голоса – там собрался кружок юных животноводов. Ребята собрались, чтобы выяснить, как идет работа в кружке, какие успехи есть, какие неудачи.
– Наши ягнята все здоровы и в хорошем состоянии, – тоненьким голоском доложила юннатка Оля Ситкова, круглолицая дочка доярки Аграфены, – мы их кормим каждый день. Маша Нилова ходит в обед, а я – вечером.
– Мы и вместе часто ходим, – добавила маленькая кудрявая Маша Нилова, – потому что интересно… И большие стали! А у одного барана рога крепкие, как из камня!
– Настя Рублева, – обратился к Насте староста кружка Володя Нилов, старший брат Маши и такой же, как она, кудрявый, – доложи о своих телятах.
Настя не встала для доклада и сказала, не поднимая головы:
