– Нет! – закричал Безымянный, и из груди его вырвалось истерическое рыдание.
– Нет! Нет! Нет! – граната выпала из рук, покатилась под ноги незнакомцу. Автомата же на груди не оказалось, он где-то соскочил, пока бессознательное тело тащили вглубь.
Незнакомец одним резким движением ухватил Безымянного за ногу и продолжил тащить вперёд, но с большим энтузиазмом, с большей силой, тот упирался и старался уцепиться за пороги и выступы, но мёртвая стальная хватка прочно сжимала и выкручивала голень, руки его слабели и вскоре совсем опустились.
– Что он со мной сделает? Распотрошит или сожжёт? Забальзамирует, – рассуждать времени нашлось предостаточно, для действия – секунды…
– Что тебе… нужно? – прокричал Безымянный, – отпусти меня, ради Бога, отпусти! Что я тебе сделал? – незнакомец невозмутимо тащил всё глубже и глубже.
Кислорода оставалось чуть больше половины баллона, температура поднялась до сорока восьми градусов, Безымянный находился в чертогах уже более двух часов, что сильно истощило его и как теперь вырваться из когтей неизвестного охотника? Не имея должного и мощного оружия? Он закончит свой путь вот так, как крыса в когтях? Повешенным на столбе за ноги? Сброшенным в пропасть или жерло разлома? Подведенным к смертной казни пред правителем чертог? Что же?
Ожидания казались ему мукой, от ударов о перегородки сильно болело плечо и спина, со звоном ударялась ракетница, и лязгал нож о камень, он был бесполезен, а воспользоваться ракетницей – означало – смерть всем, тем более снять её он не мог, и достать заряд из рюкзака подавно.
На секунду его ногу выпустили, незнакомец выбил строительную перегородку, и в шахту ворвался сильный порыв огненного ветра, этим и воспользовался Безымянный, чудом вскочив на ноги из последних сил, толчком сбросил в пропасть незнакомца, когда тот стоял к нему спиной и рассматривал дальнейший путь. Неизвестный испарился в пустоте, не произнеся ни звука.
Обожжённое и сваренное тело Безымянного ныло, до сего момента он не ощущал боли, но что-то изменилось к концу его пути, следование начинало быть невыносимым. Заряд адреналина в крови убывал, убывал и кислород, голодные припадки, и тепловые удары усилились, но перед ним всё ещё оставалась пропасть, в которой канул его недавний компаньон.
По ту сторону шла вторая половина шахты, их разделяло примерно пять метров пропасти, вход так же оказался запаян тонкой, но прочной металлической пленкой, вниз ползли толстые провода и жилы – всё то, что смог разглядеть он под тусклым лучом фонаря.
Подумав минуту, путник решил прыгнуть. Истратив все баллоны, он весил не так много, стоило только разбежаться и…
Он летел, ударившись грудью об перегородку дна, зацепился за трос, приваренный к металлической балке, ещё чуть-чуть и он вытащил своё тело на балкон.
– Ещё подарочки будут? – спросил он сам у себя и засмеялся. Запаянный вход оказался мягким и легко поддался, располосовав ножом блестящий тонкий металл, он вполз в шахту.
– Если я сказал, что дойду, значит – дойду! Оставалось идти ещё немного… хватило бы мне сил… – Безымянный поднялся с колен, и оказался лицом к пугающей неизвестности Предела.
Корабль дрожал, никто на «Андромеде» не заметил того, как двигатели корректировали курс, тормозя его и снижаясь.
– Беги! – визжал голос в голове испуганного Эра! – Беги к шлюпке! Спасайся! – Эр поднялся на ноги, и, истекая кровью, устремился в темный коридор.
Императору показался странным толчок корабля, и он остановил Императрицу, взяв её за руку.
– Ты почувствовала? Что-то странное происходит с кораблем! – испугался он.
– Все хорошо милый! – она обняла его, – тебе показалось.
Глаза Императора сверкнули и замерли, из груди хлынула кровь. Острый кинжал, пройдя через спину, попал точно в сердце, вышел наружу.
Беллатриса искренне рассмеялась от счастья и отпустила мертвого мужа. С её лица не сходила торжественная довольная улыбка.
Как вдруг, её глаза так же сверкнули от ужаса, так же хлынула кровь из груди, и с хрипом она свалилась мертвой на Императора.
Карнавал был в самом разгаре, девушка, пронзившая кинжалом Императрицу, сняла маску – это была Саша.
Она бросила кинжал, устремив свой радостный взгляд на мужчину напротив, который снял маску и вздохнул с облегчением – это был Кузин.
В темноте никто не замечал лужу крови и мертвую семью правителей. Гости веселились, раздевались и страстно целовались, утопая в объятиях друг друга. Ещё чуть-чуть, и разгорячившись от алкоголя и наркотиков, они превратили бы карнавал в оргию.
Объятия любовников сомкнулись, страстный поцелуй связал их губы воедино. Но дыхание обоих замерло, их испуганные глаза открылись и, не размыкая рук, пораженные кинжалами, влюбленные упали рядом со своими жертвами.
Чьи-то руки подняли окровавленные кинжалы вверх, и чьи-то громкие голоса проскандировали:
– Да здравствуют переродившиеся! – древний культ убийц ликовал, дробя черепа и разбивая кристаллы на осколки.
