– Как искать иголку в сене. Сарказм такой. Влюбился в них что ли? – оскалился арестант.
– Мы не обещаем, но поможем. В большом городе будет сложно их найти, тем более, когда улицы патрулирует усиленный караул, но, таки, новые люди, найдем таких.
– Тогда идемте! Мы проберемся канализацией, к любой улице! Под городом канализационные пустоты, оставшиеся ещё с тех древних времен.
Никола достал отмычку, и легким движением открыл решетку, которая тяжело скрипнула, обнажив холодные стены темницы.
– Слышите? Тишина. Идемте же! – поманил он их за собой.
Мелькнули тени, свет бил из под дверных щелей.
Беллатриса с яростью разбила огромное зеркало, чьи осколки засыпали бархатный ковер, поранив её бархатную ножку.
Хлынула кровь, на которую разбушевавшаяся Императрица совсем не обращала внимания.
Она топтала осколки голыми ступнями, а затем, выбившись из сил, зарыдала, упав на колени.
Когда и это ей надоело, она помрачнела, появилось ощущение боли.
Её любовник был мертв, что испортило ей весь будущий праздник.
– Придется начинать без него, пусть принесут мне его голову! Я вытащу его родник из черепа!
– Слуги! Принесите мне голову! Голову этого мерзавца, – она снова заплакала, распластавшись на битом зеркале, – принесите, умоляю! – но никто не отозвался.
– Неужели, в такой сложный момент, я осталась одна? Так долго к этому идти! И потерять со смертью всего лишь одной пешки! Нет! Только не так!
– Кузин! Вызовите его!
Когда вошел Кузин, Императрица лежала в полубреде, рассматривая себя в осколке, хихикая и ухмыляясь.
– Императрица! – выкрикнул Кузин.
– Заткнись ничтожество! – она сверкнула глазами, не скрывая страсти.
– Повинуюсь, – осекся Кузин.
– Ты должен сделать это!
Его глаза засверкали искрами, а его мечты сбываются.
– Это? – удивился Кузин.
– Да! – императрица надеялась, что тот догадается без лишних слов.
– О, Вы, поистине Богиня! – улыбнулся Кузин, он понял, императрица всегда хотела одного – свободы и власти.
– А ты – «божек», – съязвила Императрица, – но сделай это и станешь мне равным! А теперь уходи. Оставь меня наедине со своей красотой.
Ошарашенный Кузин выдохнул, и вытер взмокший лоб.
– А я не верил в чудо! – сказал он, и с довольной улыбкой пошел к себе в кабинет, точить кинжал.
Безмятежно спящего часового решили не убивать, а просто оглушить и обойти, не сделав ему ничего плохого. В помещении, наверху, никого не оказалось, а сам начальник караула куда-то отлучился, закрыв за собой дверь. Видимо, спящий паренек, не видя руководства, решил поспать часик другой, пока его не разбудят чьи-нибудь шаги, например его сменщика, или грозно открывающаяся со скрипом дверь. Он делал так сотню раз, и никогда не попадался.
В городе, находящегося под гигантским аэропортом мегагорода всегда было сумрачно, но достаточно света, чтобы разглядеть детали предметов, лица и силуэты на расстоянии тридцати шагов.
Выбравшись наружу, Никола впервые увидел, а не услышал своих сокамерников.
Самый старший, и самый серьезный напоминал собой некое бородатое чудовище, с хищным взглядом.
– Ну что уставился, пришелец, бороду ни разу не видел? – с улыбкой прошептал он.
Маленький, худощавый человек, с черной щетиной и горбатым носом напоминал гоблина из сказок, а улыбчивый весельчак не раз подмигивал взволнованному Николе.
Вместе, они напоминали шайку разбойников с большой дороги, но только добрых разбойников.
– Придется лезть в это дерьмо, – с сожалением сказал весельчаку гоблин.
– А то у нас другой выход есть? Потерпишь, это тебе не в камере гадить!
Никола отодвинул металлический ящик со знакомого люка, и спустился вниз первым, ощупывая стены. От света осталась лишь дыра вверху, которую вскоре прикрыли тела спускающихся человечков.
– А вот темноту я и не учел! Я потерял фонарь свой! – прошептал Никола.
– А я учел! – восторженно подловил его коротышка, – а вот он – фонарик, выпал у тебя из штанов!
– Как же здесь жарко! От труб пар идет!
– Лица прикройте, а то сваритесь, – они проскочили через горячую лужу и струю кипятка.
– Вот здесь я его чуть не прикончил! – Никола показал на лужу.
– Да ты оказывается не тот, за кого себя выдаешь, тихоня!
– Лучше б нам помолчать некоторое время, вдруг костеглоты все ещё здесь, отрежут нам уши, и не поморщатся – успокоил их бородатый и отряд смущенно замолчал, шагая за Николой.
– Это были костоглоты? – спросил коротышка у Николы.
– Изгои… – ответил он.
Большая капля воды упала вниз, и попала прямиком в глаз Николы. Шуршание труб осталось позади, и три больших носа дышали ему в затылок, требуя идти вперед.
– Что там? – спросил Ник у своей новоиспеченной банды.
– Подъем. Ведет на внутренний двор ратуши. Хотелось бы проверить, место не всегда многолюдное, и мрачное, хотя базар не далеко, – ответил он, вытирая мокрый глаз рукавом. Рынок сейчас не работает! Базар закрыт, еды нет, воды нет… ничего нет, я так понял.
– Рискнем?
– Да, давай-ка смельчак, ты первый, – показал на него старший.
Приподняв люк, Никола разглядел несколько силуэтов, что-то кричащих на всю улицу, активно жестикулирующий.
