Переходы тщательно изолированы гермоворотами для ликвидации излишнего перепада давления, которые человеку открыть не по силе, ведь ворота представляют собой стальные плиты тех метров толщиной, закрывающиеся на огромные затворные механизмы. У каждого уровня имеется смежная вентиляция, с воротами, турбинами нагнетания, иногда и водное охлаждение, но Все-таки, чем глубже уходил мир, тем жарче в нём становилось, а настоящий ад царил в чертогах металлургии.
На нижних уровнях никто никогда не бывал, а это фактически означает, что оттуда нельзя вернуться живим.
В туннелях на данном уровне подземелья раскинулся вид простора с неисчислимым количеством проводов, труб, кабелей, масляных отстойников, став для глаз человека столь обычным, что завораживающий вид под светом прожекторов, перестал привлекать должного внимания – естественен, как трава на поле.
Круглые тоннели со свисающими проводами напоминают своего рода лес, или джунгли с их зарослями и насекомыми. Что же касается насекомых – они были сплошь механическими, собранными из различных частей, а микросхемы настолько маленькими, что собирали их с помощью наноинструментов, магнитов и щупов. От маленьких до крупных, индивиды похожи на муравьев, жуков, пчёл и других насекомых, которые между собой образуют некий муравейник либо рой, к тому же практически всё покрыто мало горючим прозрачным маслом. Не все помещения смазывались. некоторые оставались весьма сухими.
В нескольких километрах находится атомная электростанция, и за ней турбинный зал. Шум и гул, растекались по всему метро ровным, душераздирающим воем, искривляясь и преобразуясь, а затем превращаясь в пугающее пение.
Грунтовые воды, совместно с водой из водоёма – искусственного моря за стеной, текли по огромным прочным желобам под городом – кровяная система местного левиафана.
Да, неживой мир вёл себя как живой, рос, развивался, но в отличие от природы настоящей, главной целью его являлось не выжить, а произвести нужный продукт или изделие любой формы, цвета и качества.
Каждое, даже мельчайшее создание, в виде механического паука, здесь имеет колоссальное значение для общей инфраструктуры. Мир Техносферы подчинялся единому интеллекту.
А если же отсечь у "Техносферы" её главную роль, по какому пути поведёт её интеллект? Последует ли за этим прогресс и создание механического общества, новой расы, или же её угасание, разрушение и забвение? Муравейник живет повинуясь единому инстинкту, каждый муравей знает свое дело и работает, его ведет "аромат" и белок, гены определяют его положение в иерархии, его полезный вклад в жизнь системы. Но что есть "ген" механического муравья? Если это криптокод, или особые цифры в системе? Как работает система на все 100% знает только тот, кто живет в ней и в тоже время вне ее, субстанция подчиненная законам и имеющая власть их обходить, менять реальность и виртуальный мир, таким созданием была Медио, поэтому воскрешенные не волновались на счет бунта машин, они считали, что они заключили властное существо в тело и ограничили ее лишь муравейником, ограничили в подчинение всего разумного, лишь оставив власть распоряжаться бездушным.
Ты не найдёшь передних панелей, и ручного управления на приборах, никакой визуализации автоматики. Никакого света и красоты форм и красок – чистая рациональность, а противоположная сторона монеты – стихийность. Вместо привычных букв и цифр для людей – шифры и символы для роботов, которые создают ощущение внеземной технологии, но на деле все просто. Оборудование на уровне фантастики – является основой движения вперёд, а постоянное развитие, совершенствование, ускоряет это движение. Организм рос, развивался, старел и умирал, вместо него вырастал новый, и все повторялось цикл за циклом. И можно ли было назвать «Техносферу» не живой? Она несомненно была живой, где-то омертвелая синтезированная плоть, а где-то живые волокна, проводящие ток. Способна ли организация неживой материи заменить человеческую систему и общество? Что им не хватает для этого? Или что лишнее, что необходимо отбросить? Консюмеризм чужд машинам, им нужны сны, визуализация желаний, страхов и переживаний – им нужен настоящий мозг, хотя бы один на всех.
Чувствуешь себя внутри механического колосса–монстра, постоянно растущего и меняющегося, и от того непредсказуемого, что становится немного жутко.
И все же, что «Оно» такое – мать «Техносферы»? – Безымянный закончил рассуждать и пересёк огромный зал масляных трансформаторов, словно озеро, раскинувшихся до горизонта, погруженных полностью в эмульсию особого рода. В субстанции плавали механические существа, руки или конечности, амфибии. Безымянный был неуловим для системы под своим плащом–невидимкой, усыпанным едва видимыми символами и мог понаблюдать за тем, как далеко ушло в развитии дело рук человеческих.
В длину озеро занимало примерно километр, а сколько в ширину – неизвестно. От напряжения волосы поднимались дыбом. С потолка висели краны, спускались несущие перекладины, которые скрывали прочный бетонный панцирь.
