В следующей небольшой комнате, соединяющей тоннель и зал, находился идеально круглый блестящий шар, стоящий по центру на высокой свае, на нём виднелся, под слоем прозрачного вещества человеческий лик. Для чего он предназначался Безымянный так и не смог узнать – неизвестный металл, неизвестное и предназначение и позднее вхождение (рождение) в этот мир, оставили многие вещи за рамками его понимания.
Вверх от шара уходила круглая шахта к поверхности, диаметром примерно шесть метров.
Иногда ему хотелось взять в руки какое-нибудь существо и внимательно его изучить, но он так и не рискнул сделать того, ведь вперёд его вела иная задача, нежели изучение местной «живности».
Без кислородной маски Безымянный начал ощущать удушье, тяжесть воздуха и его затхлость от недостатка кислорода мешали двигаться, но уровень углекислого газа ещё не был так высок, чтобы отравить организм и лишить сознания, а температура меж тем, достигала около тридцати градусов.
Безымянный, экономя кислородные баллоны, не натягивал маску на лицо, предвидя долгий многочасовой спуск, шёл на риск, но всё же контролировал своё сознание, для того чтобы неожиданно не зайти в «мёртвую зону» использовал самодельный газовый анализатор, ведь он прекрасно знал о том, что отравление газом наступает незаметно.
Из брони он оставил каску, из оружия – автомат с тремя магазинами и ракетницу, чем облегчил свой вес.
Одну гранату – для себя, на случай тотальной неудачи.
Кислородная маска. От света – фонарик на каске, два мощных фонарика, и две запасные батарейки. Воды он собой не взял, как и пищи. Ещё он взял с собой небольшой канат с крюком и военный нож. Самодельный барометр, служащий определением глубины и такой же самодельный термометр, позаимствованные у местной фауны.
Сигнальная шашка и газовая зажигалка, найденная на свалке в старом роботе. Ограничившись совсем малым, Безымянный рассчитывал на быстрый спуск, в котором ему ничто не помешает, но загадывать на будущее было ещё рано.
Второе кольцо оставалось для него малоизученным, и то, что приходилось ждать на нём могло стать сюрпризом.
Существует ли линия защиты от проникновения Безымянный не знал, и ему приходилось рассчитывать лишь на свою интуицию.
Император стоял посреди бального зала в раздумьях, вдыхая сладкий аромат древнего деревянного паркета.
– А я тебя повсюду ищу! – обрадовалась Императрица, найдя своего мужа.
– Решил побыть один, – ответил Император.
– Всем нам в такую минуту нужно побыть в одиночестве. Особенно нашему сыну.
– Что с ним?
– Эр тоже решил побыть один, и просил чтобы его не беспокоили, – она хитро прищурилась.
– Завтра все решится. Не могу в это поверить, все тело дрожит от волнения! –Император развел руками, стараясь снять стресс.
– Нам не в первое. Мы уже несколько раз воскресали из мертвых, почему ты волнуешься? – Белла подойдя ближе постаралась успокоить его прикосновениями.
– У меня дурное предчувствие! Никогда такого не бывало! Просто в растерянности!
– Это все из-за твоей взволнованности. Раньше нам нужно было делать все самим, а сейчас нас окружает армия слуг, которая позаботится обо всем.
– Наверное, ты права, мне стоит отдохнуть, я не спал сутки, постоянно о чем-то думаю, решаю какие-то вопросы.
– Так ведет себя истинный хозяин перед церемонией и балом, дорогой, оставлю тебя с самим собой, а сама отлучусь. Мне ещё предстоит подобрать туш и краски.
– Хорошо, иди, а я побуду здесь ещё немного.
– Скоро ты останешься здесь навсегда! Увековечим твою славу! – подумала Беллатриса, – не скучай! – наигранно улыбнулась она и вышла, посылая проклятия в спину мужу.
Лагерю предстоял ночлег на сыром холодном полу в бункере, что несомненно безопаснее, чем ждать под сводами в трущобах.
Ржавые кровати, сваленные в большую гору, в спешке разобрали, чтобы улечься поудобнее и покомпактнее, но их оказалось не много, на них разместили женщин и детей. Наследие военных ещё могло послужить, убежище хранили на совесть.
Вождь не спал, а задумчиво ходил по казарме и о чем-то размышлял, иногда давая распоряжения. Многие не спали, готовились, чистили оружие, хранившееся десятилетиями в масле, поражая своим совершенством и новизной ввергнутых в каменный век жителей Дна.
Те часы, от заточения в тюрьме, до свержения самочинного тирана и узурпатора власти в его лагере, казались ему вечностью. Теперь один шаг отделял его либо от всеобщей катастрофы, либо от всеобщего счастья – но он не знал своего будущего. Боги, по его мнению, давно покинули людей, и уповать на них он не мог, не позволял жизненный опыт и брезгливость к высшему миру, олицетворяющему собой ту самую божественность и всесилие. Ему оставалось лишь покориться стихии, толпе, несущей его к вершине или к смерти.
К нему приходили с докладами с тыла, из самого конца многочисленного каравана, затем уходили. Люди меняли друг друга, исправно неся караул.
Тем временем Ника мучила бессонница.
