Зачем я занимаюсь этим? Урожай оказался слишком большим. Когда я увидел растерянное лицо бати, услышал его слова «сына, картоха в гараж не помещается!», то даже рассмеялся. Не скажу, что ожидал именно этого, но чего-то близкого. В итоге, рассчитавшись с «копателями», хозяевами участков и оставив запас на зиму, у нас еще осталось пять с небольших тонн. Реально урожай вышел несколько меньше, некоторая часть картошки пришла к нам, как благодарность от тех, кому пахал, помогал сажать и выкапывать мой трактор.
Размышления о том, куда ее девать, привели в колхоз, на предмет посоветоваться. Сергей Николаевич, проводил к председателю, тот и предложил самому продать, посоветовал Ростовскую область. Помощник тоже был в курсе где что почем, пообещал помочь.
Предварительно я пробовал узнать, куда можно ее пристроить у нас. Но выходило грустно. В магазинах картофель не более пятнадцати копеек за килограмм. На базаре не более двадцати и покупается неспешно. Все-таки урожаи здесь собирают, за редким исключением, вроде огородов ДЕПО, хорошие. Теперь и здесь собрали неплохо. Удобрения, которые я привез зимой, трактор растянул почти по половине всех огородов. То еще был не мой трактор, уговорил профессионала, всего за пятнадцать рублей разгрести. Тракторист оказался знающим свое дело. На какую площадь этот объем должен лечь он представлял, вот и выполнил работу на совесть. По весне были скандалы, мол загадил чужой огород, но не так много. Возмутилась примерно треть «пострадавших» огородников. Остальные решили посмотреть, чем дело кончится. Кончилось хорошим урожаем.
Сдать оптом урожай практически невозможно. Перекупщиков в это время мало, и они работают ближе к московским дорогам. Этот бизнес довольно опасен, так как официально запрещен. Народ умудряется выкручиваться, но, похоже, милиция присматривает за ними. Не с точки зрения, собрать мзду, а чтобы не было более определенной планки. Кто эту планку устанавливает, непонятно, но время от времени спекулянтов прорежают. Хотя, насчет сбора мзды возможно и есть в милиции такое. Слишком велик соблазн, и кто-то обязательно воспользуется.
Но самый большой шок я испытал не от урожая.
Решил заодно посмотреть, что же за УАЗы продает колхоз за бешенные пять тысяч, которые годятся лишь в лом. А придя на машинный двор завис, глядя на коллекционную технику. Оно и ГАЗ-51 в будущем станет раритетом, но пока он обыденность, вокруг ездит немало, заводы выпускают до сих пор. А вот машина, с которой у нее ну очень похож дизайн капота и кабины — уже на дорогах не встречается, хотя ее все знают. Я о «Студебеккере». Их здесь стоит аж две штуки. Одна без колес «на кирпичах», вторая на первый взгляд в полном комплекте, но видок еще тот. Рядом несколько полуторок, отживших свой век. Тут же еще что-то мало опознаваемое.
Я не хочу и не могу идти дальше. Взгляд прикипел к «старичкам».
— Рабочее?
— Ты что? Металлолом, никак не сбагрим.
— !!!!!
Поскольку ругаться не положено я несколько раз беззвучно открывал рот, собираясь что же сказать и сказать спокойно. Ну как вот так? Вокруг много еще такого, что скоро исчезнет совсем. Потом коллекционеры будут собирать из обломков «старую» технику. Год или два назад по нашему городу ездил и «Кюбельваген», я помню, сам видел, вот только после того как стал попаданцем и понял, что это, не встречал ни разу. Наверно сломался и стоит где-то в гараже.
Председатель смотрел на меня с усмешкой.
— Ты напоминаешь мне одного знакомого.
«Еще один попаданец?»
— Это, которого?
— Вряд ли знаешь, нет уже в живых, тоже трясся над металлоломом. Бывший директор металлургического.
— Ну поймите, это же ценные автомобили! Их можно восстановить, музейные экспонаты!
— Кто их будет восстанавливать, ребенок! Откуда деньги? А рабочие? Запчасти? Какой музей… и так пашем как проклятые.
— Это все решаемо. Пожалуйста, не отдавайте в переплавку, я придумаю что-нибудь. А это все что осталось? Запчасти, пусть старые, негодные есть? Колес не хватает. Во на тех машинах ни кабин, ни кузова. Млять! — я все-таки не выдержал и ругнулся, среди неопознанного хлама стояли остатки полугусеничного грузовика. — Блитц!
— Какой блиц? В шахматы играешь?
— Нет, причем тут шахматы, это же «Опель», «Блитц». Немецкая машина. Ладно, я понимаю еще полуторки, ну «Судебекеры» могли у вас быть, хотя тоже редкость. Их же в основном возвращали американцам. Но немецкие трофеи как здесь?
— Да все оттуда же. В колхоз все попало, когда нас укрупнили и МТС передали нам. К ним, наверняка после войны подогнали. Машинка хорошая, по нашим дорогам самое то. Еще несколько лет назад живой была. Правда, постоянно ломалась.
— Кабину с кузовом, зачем разобрали, эх… теперь столько возится…
— Ну ты даешь. Ладно, организую тебе просмотр настоящего «богатства» … Жалко он не дожил, до встречи с тобой, вы бы нашли общий язык.
