Я этот момент не очень хорошо запомнил, но сторож потом рассказал, что эти два здоровых мужика меня оттаскивали за руки от складов, а я упирался, сильно ругаясь.
По дороге домой мне поведали историю склада. О воинской части никто не помнит. Сами ангары похожи на танковые боксы. Но танковой части в последние лет пятнадцать-двадцать здесь точно не было.
Бывший директор, ныне покойный Сурмалян Георгий Георгиевич, оказалось, лично принимал все составы с металлоломом. И распоряжался, что в печь, а что на склад. С начальником МТС они были хорошими знакомыми, вот и договорился о том, что склады арендует металлургический. Официально это склад-запас металлолома, и сколько ни было проверок, по документам все проходило нормально. Но реально это была коллекция. Советская и импортная техника, отслужившая свой срок, военная, списанная или разбитая еще в войну. Какие-то запчасти к ней, тоже из металлолома. Что-то стояло отдельно, но многое свалено в кучу, в надежде на более позднюю сортировку.
Нынешний директор принял завод около года назад, до этого работал более пяти лет главным инженером. По его словам Сурмалян в металлургии разбирался слабо. После войны, отставной сержант попал на завод начальником склада. Затем рос по партийной и хозяйственной линии. Заочно окончил Леснянский политех. Дорос до директора завода. Умел управлять. Подбирал толковых замов и специалистов, завод работал при нем хорошо, много делал для города.
Два металлургических завода, ведут историю чуть ли не с восемнадцатого века. Но месторождений здесь нет, сейчас все привозное. Вот и стал восстановленный еще во время войны завод переплавлять металлолом, которого после войны хватало. Поговаривали, что Георгий Георгиевич начал собирательство еще в своей первой должности, уговорил руководство завода оставлять интересные экспонаты для выставки. Позже, когда сам стал руководством, смог делать все проще и лучше. В те времена и перехватил ангары бывшей воинской части в аренду.
Незадолго до смерти, ходили слухи, что он должен получить назначение в Москву, в министерство. Тогда он наверно и озаботился сохранностью коллекции. Возможно намеревался перевезти куда-то. После смерти, выяснилось, что по бумагам, «металлолом» со склада давно ушел в переплавку. И вообще никакого склада нет.
Так что теперь для обоих начальников этот склад — обуза и головная боль. Колхоз, официальный владелец помещений, но они расположены неудобно, да и забиты хламом. Завод якобы все это арендует, но там должно быть пусто. Получить же из воздуха несколько составов железа нельзя, выкинуть тоже некуда. Наверно и в память о предыдущем руководителе, не спешили уничтожить, хранящееся здесь.
Похоже, спасение СССР придется еще ненадолго отложить. Не могу я бросить все это! Не станет очень скоро, если не защитить. Я бы здесь поселился жить. Один минус — в ангарах нет отопления, холодно. Да и кто разрешит? Анализируя потом свое поведение, вполне готов поверить, что два взрослых мужика вытаскивали меня за руки отсюда. Утешает, что не злились, посмеивались. Сторожу сообщили, чтобы пускал меня на территорию беспрепятственно. Но если задержусь хоть раз более двух часов в день, то ворота для меня закроются. Выносить тоже ничего нельзя. Сторожил все это богатство всего один человек. Семен Тихонович Вишняков, одинокий пенсионер, здесь же и жил. Потом я с ним немало общался, в чем-то помогал. Помогал и он мне рассказами, где что хранится.
А ведь таких складов там две штуки, плюс что-то хранится просто под открытым небом!
Глава несчастливая, потому пустая. Шутка.
