Не говоря ни слова, женщина, сидевшая в конце ряда, открыла лежавшую перед ней коричневую папку из плотной бумаги, достала лист бумаги и протянула его Ричарду. Он, в свою очередь, передал его Маршу, но Эрика наклонилась и перехватила его первой. Вверху страницы мелким шрифтом было напечатано название эскорт-агентства «Эксклюзивные спутницы», а под ним – номер мобильного телефона и имя Мари.
– Человек, указанный здесь, может помочь вам со всеми вопросами, касающимися вашего расследования.
– Кто она? Здесь не указана фамилия.
– Эрика, вы действительно верите, что тот, кто работает в одном из таких агентств, назовет вам свое настоящее имя? Даю вам слово, что этот контакт подлинный.
– Она знает, что мы обсуждали, и ей было поручено поговорить со мной?
– Она знает, что ей позвонит сотрудник полиции, чтобы навести конкретные справки об одной из их сотрудниц, которая работала вечером тринадцатого января. Это все, что она будет обсуждать.
– Что вам известно о вечере тринадцатого января? – не сдавалась Эрика. – Кажется, вы все знаете. Дамса Африди – та самая работница секс-индустрии, которую избил Невилл Ломас и которая ушла от него с разбитым носом? Ее нашли бродящей по набережной поздно вечером?
– Это был другой инцидент, Эрика, и молодая женщина исчезла до того, как полиция смогла взять у нее показания, чтобы выдвинуть обвинения.
– Этот инцидент не был внесен в единую информационную систему полиции.
Впервые Ричард, казалось, потерял самообладание.
– Молодая женщина исчезла до того, как полиция смогла предпринять…
– Эрика Фостер – ваше имя по мужу, до этого вас звали Эрика Боледицова, – перебила его женщина, впервые подав голос. – Вы родились в Нитре, Словакия. Ваш отец, Бранислав, был членом коммунистической партии. Он работал на заводе «Пластика», пока не погиб там в результате несчастного случая в тысяча девятьсот восьмидесятом году, вам тогда было восемь лет. В период с восьмидесятого по две тысячи пятый год у вашей матери были отношения с тремя мужчинами, ни одного из которых вы или ваша сестра Ленка не одобряли. Она работала на том же заводе и умерла от алкоголизма в две тысячи пятом году. – Эрика уставилась на нее, не в силах скрыть своего потрясения. – Мы считаем своим долгом знать все, Эрика. Мы знаем все о Невилле Ломасе. И о вас мы тоже все знаем… Мы пригласили вас сегодня из любезности. Вы должны понимать, что мы разбираемся с вопросами, которые намного выше ваших полномочий. Вы должны быть благодарны нам за помощь, и я советую воздержаться от любых расспросов, выходящих за рамки того, что мы обсуждали.
Эрика вспомнила, что рассказала ей Далия о той ночи, когда секс-работница сбежала из квартиры Невилла Ломаса вся в крови и синяках. Причастны ли эти люди к сокрытию преступления? И удалось ли той девушке на самом деле скрыться от полиции, прежде чем они смогли узнать больше подробностей?
– Я не расслышала вашего имени, – обратилась Эрика к женщине. – Я считаю своим долгом знать имена людей, которые мне угрожают.
– Господи, Эрика! – рявкнул Марш.
Женщина некоторое время невозмутимо смотрела на нее, а затем отодвинула свой стул и встала. Двое мужчин последовали ее примеру.
– Хорошего дня, – бросила она, и они покинули комнату.
Ричард, казалось, немного расслабился, когда за ними закрылась дверь.
Марш надул щеки и выдохнул, откидываясь на спинку стула.
– Ричард, мы действительно благодарны за эту информацию. Она нам очень пригодится.
Ричард открыл другую папку, лежавшую перед ним на столе.
– Мне нужно, чтобы вы оба подписали, что не станете делиться информацией, которую мы только что обсуждали.
Эрика поняла, что они будут подписывать форму, касающуюся Закона о неразглашении государственной тайны. Марш схватил ручку и подписал, не читая. Затем протянул листок Эрике, и она взяла его, чувствуя подступающую тошноту. Зачем она вообще заговорила о второй женщине? Когда Эрика поставила свою подпись, Ричард встал и обменялся с Маршем рукопожатием.
– Надеюсь, это поможет тебе остановить эту сучку, – сказал он.
На долю секунды Эрика задумалась, кого он имел в виду: ее или серийного убийцу.
Когда они вышли из Кромвель-грин, ливень усилился. Одежда Эрики все еще была мокрой и лишь согрелась от тепла ее тела. Внезапно ей вспомнился далекий эпизод из детства, когда она описалась в кровати – ей было тогда лет пять-шесть, и она проснулась от того, что ее пижама была мокрой и теплой. Эрика отогнала от себя это ужасное воспоминание.
Эрика и Марш остановились под навесом, с надеждой глядя на темное небо и проливной дождь. Она почувствовала, как холодный воздух коснулся ее воротника, и поежилась.
Эрика видела, что Марш раздумывает, предложить ли ей укрыться под его зонтом и подвезти или оставить мокнуть под ливнем. Она повернулась к нему.
– Даже не начинай! – рявкнул он.
– Мы можем поговорить о встрече?
– Нет, не можем. Черт побери, мы только что подписали документ о том, что не можем.
– Я была бы признательна, если бы вы предупредили меня о встрече, на которую меня пригласили.
– Ладно, да. Я не хотел, чтобы ты приходила. И знаешь почему?
– Почему?
