– Это просто бомба! – сообщил он, доставая из бачка высокую стеклянную банку и показывая ее Аннабель и Кейси. Банка была наполнена темно-коричневой водой и стручками. Зак встряхнул ее, взбалтывая осадок внутри.
– Что это? – отшатнулась Аннабель.
– Стручки сенны. Пара чайных ложек, и будешь дристать, как вулкан.
Аннабель вспомнила, какими округлившимися глазами Кейси смотрела на содержимое банки.
– И что ты собираешься с этим делать? – поинтересовалась она.
Зак ухмыльнулся.
– Если я вам расскажу, у вас могут быть неприятности.
– Ты же не собираешься давать это нам? – испугалась Аннабель.
– Не глупи. Мы же семья. Я бы так с вами не поступил, – возмутился Зак.
– И какие они на вкус? – спросила Кейси.
– Я читал, что горькие, – ответил Зак. Он очень осторожно открыл крышку и дал им понюхать. У жидкости был странный горьковато-сладкий запах. – Стручки этого растения можно использовать как слабительное. Вам не захочется даже крошечный наперсток этой настойки. Кому бы нам его дать?
– Сэл, – хором сказали они.
Аннабель не знала, как он это провернул, но отчетливо помнила, что произошло следующей ночью.
Стоял жаркий вечер, и Сэл была на дежурстве. Она запретила девочкам открывать окна в их спальнях, несмотря на то, что ночь была душной, объяснив свое решение тем, что налетят комары.
Духота была невыносимой, и одна из девочек, особо крупная, которая жутко потела в жару, приоткрыла окно над своей кроватью.
Аннабель не знала, который был час, но внезапно дверь в спальню резко распахнулась, и на пороге появилась Сэл.
– Кто открыл окно? – взревела она, включая свет. – Меня всю искусали!
Виновница сего происшествия имела неосторожность заснуть, и Сэл заметила приоткрытое окно. Она протопала по проходу, намереваясь вытащить девочку из кровати, но вдруг остановилась, подняв руку над ее головой. Сэл издала жуткий стон и согнулась пополам. Ее живот громко заурчал, и она побежала в туалет.
В течение следующих нескольких часов девочки сидели в постели с открытыми окнами и слушали, как Сэл стонет, матерится и кричит от боли в туалете. Аннабель не знала, как Заку это удалось. Позже, много лет спустя, Зак рассказал, как у него получилось насыпать несколько чайных ложек в термос с чаем, который Сэл всегда брала с собой на дежурство.
Но той жаркой летней ночью, слушая, как Сэл корчится на унитазе от боли, каждый ребенок, пострадавший от ее жестокости, почувствовал, что в мире есть справедливость.
Аннабель никогда никому не рассказывала эту историю про Зака и стручки сенны. И секреты Кейси она тоже хранила при себе.
Даже теперь, когда и Зак, и Кейси были мертвы.
Эрика побрела домой по темным улицам. Голос Игоря звучал очень подавленно, и ему не стоило оставаться одному. Поэтому она решила купить рыбу в кляре с картошкой фри и вернуться к нему домой, где они могли бы все обсудить. Завернув за угол, она увидела запотевшие витрины «Уэтерби», и в нос ей ударил божественный запах свежей жареной рыбы и картошки фри. В кафе было многолюдно, и очередь ожидающих доходила до дверей. Эрика встала за мужчиной с маленьким мальчиком, которых часто здесь встречала.
– Холодный выдался вечер, не правда ли? – завел разговор мужчина, потирая руки.
– Да. Надеюсь, что весна не за горами, – ответила Эрика.
Мужчина был молод, ну, по крайней мере, молод для Эрики, лет сорока, и в плоской кепке. Маленький мальчик был закутан в пальто, на нем были толстая шерстяная шапка и варежки, а его щеки раскраснелись от холода. Очередь продвинулась вперед, и Эрика смогла закрыть за собой дверь, окунувшись в духоту помещения. Она подумала об Игоре и его страхах потерять Тома и попыталась вспомнить, есть ли у нее какие-нибудь знакомые, которые могли бы помочь с вопросом опеки. Суды по семейным делам известны своей секретностью, но, конечно, в возрасте Тома до этого не дойдет. Эрика задумалась, с кем бы он остался жить, если бы ему пришлось делать выбор.
«Уэтерби» – старомодная британская закусочная с длинной столешницей из зеленого пластика, рядом с которой стояла большая серебряная фритюрница со стеклянной полкой, куда ставили рыбу в кляре, чтобы стекало лишнее масло.
Очередь двигалась довольно быстро, и когда мужчина, стоявший впереди, сделал заказ, он приподнял маленького мальчика, чтобы тот посмотрел на рыбу.
– Это морской червь? – указал на стекло мальчик.
– Нет, это сосиски в кляре. Сосиски делают из свинины.
– Маленькая свинка Пеппа? – Он повернул голову, чтобы посмотреть на отца.
– Вся наша рыба и свиньи умирают от старости после долгой и счастливой жизни, – сообщил пожилой мужчина за прилавком, опуская свежее рыбное филе в форму для теста.
Мальчик оглянулся на своего отца, и тот кивнул в знак согласия.
– А сколько лет свинке Пеппе?
– Четыре или пять. У Пеппы впереди еще долгая счастливая жизнь, – ответил папа, взглянув на Эрику, она кивнула и улыбнулась.
