Подойдя к стойке, Эрика заказала две порции трески с картофелем-фри с зеленым горошком и две банки газированного лимонада из одуванчиков и лопуха. Пока она расплачивалась и забирала прозрачный пластиковый пакет с завернутым в бумагу заказом, ей пришло сообщение от Игоря.
Меня только что срочно вызвали на ночную смену. Поговорим завтра.
Когда Эрика вышла из закусочной, в лицо ударил холодный воздух. Хотя она понимала, что не виновата в сложившейся с Томом ситуации, Эрика все равно чувствовала себя негодяйкой. Ее жутко угнетало то, что она забыла забрать мальчика из школы, но это было непреднамеренно, и она не лгала, что забыла. Том, казалось, ее простил, чего нельзя было сказать об Игоре. Нет, по факту дело было не в ней. Игорь сильно расстроился, и ему проще было выместить свою злость на ней, чем на других людях в его жизни.
И вдобавок ко всему события сегодняшнего дня все еще не давали ей покоя. Она вспомнила беседу с Кирсти и Эллой. Что, если никто не знал, как выглядела Аннабель? Что, если даже в отеле камеры засняли ее только в гриме? Что, если Джессика была единственной, кто видел настоящее лицо Аннабель? Все записи камер видеонаблюдения, на которых она появлялась в гриме, оказались бесполезными. Все, что рассказали Кирсти и Элла, помогло составить хронологию событий, и на этом все. Да еще этот Невилл Ломас – что за невезение. И Терри Девилль, казалось, отошел на второй план, хотя он был такой же важной частью ее расследования.
Эрика замедлила шаг и заметила, что проходит мимо дома Айзека. Он жил в тихом переулке, в стороне от пустыря. Свет горел только в его доме. Решив нанести неожиданный визит, Эрика нажала на звонок.
Айзек открыл дверь. Он был в темном спортивном костюме и с босыми ногами, а его длинные черные волосы были растрепаны и заправлены за уши.
– Ты занят? У меня тут треска с картошкой фри, – предложила Эрика, демонстрируя пакет.
– Ого. Вот это вкуснятина. А я как раз подумывал о банке печеных бобов, так что ты вовремя, – улыбнулся Айзек. Он отошел в сторону, пропуская Эрику.
– В последние несколько дней от тебя ничего не было слышно.
Айзек закрыл входную дверь и пристально посмотрел на нее.
– Хочешь выпить? – предложил он.
– Да, очень.
– Проходи.
Он провел ее на кухню, которая выглядела изысканной и очень белой: белые шкафчики, расписанные вручную, рабочие поверхности из светлого дерева и массивная раковина из белой керамики. Даже холодильник в американском стиле был белым. Эрике всегда было интересно, Айзек намеренно старался избегать поверхностей из нержавеющей стали, поскольку работал судебным патологоанатомом?
– Вино пойдет? – уточнил он, доставая тарелки и вилки с ножами. Он накрыл на двоих на кухонном островке, поставив столовые приборы рядом друг с другом и лицом к телевизору, который висел на противоположной стене.
– Белое, пожалуйста. – Эрика развернула рыбу с картошкой и разложила их по тарелкам.
Айзек вернулся с бокалом белого вина на тонкой ножке, на котором уже выступил конденсат. Они чокнулись, и Эрика сделала глоток.
– Спасибо. То что нужно, – произнесла она.
Они сели ужинать, и Айзек включил телевизор, чтобы посмотреть новости, что было совсем не в его стиле. Пока они ели, он не отрывал взгляда от экрана и, казалось, напрягся, когда в конце выпуска показали небольшой фрагмент о Джейми Тиге. Ведущая новостей сказала, что на это обращение полиция получила многочисленные отклики и работает над несколькими версиями.
– Несколько версий? Да что она знает? – возмутилась Эрика.
Далее ведущая сообщила, что тело Джейми Тига вскоре будет передано его семье, чтобы они могли спланировать его похороны, которые должны состояться через три недели.
– Это правда, что его тело должны отдать? Впервые об этом слышу.
Айзек уставился в телевизор и рассеянно макал последний ломтик картошки в остатки горохового пюре.
Эрика вытерла руки и отодвинула пустую тарелку.
– Что происходит? Я думала, ты позвонишь мне, чтобы рассказать о теле Джейми Тига.
Айзек вытер рот и отнес тарелки в раковину.
– Меня отстранили. Теперь мой коллега, Морис Колдервуд, ведет это дело в качестве судебного патологоанатома.
– Отстранили? Кто?
– Точнее было бы сказать, что
– Почему я ничего об этом не знаю? – Она смотрела на спину Айзека, пока тот складывал тарелки в посудомоечную машину и закрывал дверцу.
Затем он вернулся к Эрике. Она заметила, что Айзек выглядит испуганным. И тут он сделал то, что ее потрясло ее. Он заплакал и, откинувшись на спинку стула, обхватил голову руками.
Эрика положила руку ему на плечо.
– Что случилось? Ты меня пугаешь.
Айзек вытер глаза и выпрямился.
– Прости. Я не собирался раскисать. – Он прочистил горло и попытался взять себя в руки. – Прости.
– Айзек. Расскажи мне… Ты можешь мне рассказать.
– На самом деле, не могу. Не хочу ставить тебя в затруднительное положение.
