Бесприданница полностью

Авдотья Максимовна и Арина Федотовна.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (почти без памяти). Тетенька! мне давеча было жаль Ваню, теперь он мне опостылел… опостылел… ах!.. (Падает в обморок.)

А р и н а Ф е д о т о в н а. Ах, батюшки!.. Ах, батюшки!.. Поди погляди, уморил дочь-то, уморил!.. Варвар этакой!.. Тиран!.. Воды подайте! Воды!..

Р у с а к о в входит.

Арина Федотовна, Авдотья Максимовна и Русаков.

Р у с а к о в (вбегая). Где? Что? Господи! (Всплеснув руками.) Побелела как снег, хоть в гроб клади!.. Дунюшка! (Берет за руку.) Дунюшка! (Смотрит на нее.)

Вот и мать такая же лежала в гробу – вот две капли воды.

(Утирает слезы.) Господи! не попусти! Дуня! (С ужасом.) Очнется ли она, очнется ль?.. Нет! Ужли ж я ее убил?.. (Стоит подле в оцепенении.)

Д е в к а приносит воду и уходит.

А р и н а Ф е д о т о в н а (брызгает водою на Дуню). Дунюшка! Дунюшка!.. Говорила я вам, братец, так не послушали.

Р у с а к о в. Ну, что она?.. Что, Дунюшка?..

А р и н а Ф е д о т о в н а. Тихонько, тихонько, очнулась, кажется.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (открывая глаза). Где тятенька?

Р у с а к о в. Здесь, дитятко, здесь. (Садится подле на диване.)

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (прилегая к нему на грудь). Тятенька!..

Р у с а к о в. Что, Дунюшка, что?

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Я люблю его.

Р у с а к о в. Ах, Дунюшка, кабы я знал, что он степенный человек да что он тебя любит, я б тебя сейчас за него отдал и разговаривать бы не стал.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Он меня любит.

Р у с а к о в. Ох, Дунюшка, не верится мне… Ну, да вот мы это узнаем. Дело-то простое. Я ему скажу, что за тобой ничего не дам; коли любит, пускай так берет. Коли любит, возьмет и так.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Неужели он меня из-за денег любит?..

А р и н а Ф е д о т о в н а. Ах, братец, разве это можно вообразить, чтобы в таком мужчине не было никаких чувств; он совсем не такой интересан, как вы думаете.

Р у с а к о в. А вот посмотрим, что он скажет.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Ну, уж, братец, я вас уверяю, что он человек самый благородный.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Тятенька, да разве в богатстве счастье?.. Коли любишь человека, так никаких сокровищ не надо.

Р у с а к о в. Это ты, мое дитятко, так рассуждаешь, а у них-то другое на уме; ну, да вот посмотрим.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (целует отца). Тятенька, голубчик, вы меня воскресили, а то уж я, право, думала, что умираю; да я б и умерла с горя, я уж это знаю. Тетенька, ведь мы хотели идти в церковь…

Р у с а к о в. Поди, Дунюшка, помолись, а мне нужно по делу сходить. Прощай! (Целует ее и уходит.)

Те же, без Русакова.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Ах, тетенька, я все еще не могу оправиться.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Ну, уж теперь не о чем тужить. На нашей улице праздник. Пойдем-ка скорей. Одевайся. То-то он, бедный, обрадуется, как услышит.

Уходят.

СЦЕНА I

Небольшая комната на постоялом дворе. Темно.

Входят: В и х о р е в, А в д о т ь я М а к с и м о в н а и С т е п а н со

свечой. Авдотья Максимовна садится к столу. Вихорев

ходит по комнате. Степан ставит свечу на стол.

В и х о р е в. Что это за народ! Ведь я тебе, дураку, приказывал, чтобы лошади были готовы.

С т е п а н. Разве с ними сговоришь? Известное дело – мужики. Говорят: сейчас будет готово.

В и х о р е в. Ступай да скажи, чтоб они у меня живей поворачивались, я этого не люблю.

С т е п а н уходит.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Куда вы меня завезли?

В и х о р е в. Мы теперь в Ямской слободе.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Зачем же вы завезли меня сюда?

В и х о р е в. Затем, что я люблю тебя. Сейчас заложат лошадей, мы поедем к Баранчевскому в деревню, это всего семь верст от города, там и обвенчаемся, а завтра в город. (Садится подле нее.)

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Конечно, Виктор Аркадьич, я люблю вас и готова для вас сделать все на свете, да зачем же вы меня увезли насильно? Тятенька теперь меня хватится… и беда моя просто… Что он подумает?.. С какими глазами я к нему покажусь?..

В и х о р е в. Послушай, мой друг! Ты сама мне говорила, что Максим Федотыч согласен; так за что же он будет сердиться? Я тебе скажу откровенно: я тебя увез потому, что у меня был тут свой расчет. Я знаю, что старики упрямы; нынче он согласен, а завтра, пожалуй, заупрямится, как лошадь. Ну, что ж хорошего?.. А уж как дело-то сделано, так назад не воротишь.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Виктор Аркадьич! я с вами и в огонь и в воду готова, только пустите меня к тятеньке; я еще теперь приду вовремя. А вы завтра приезжайте к нам.