Бесприданница полностью

В и х о р е в (один). Вот тебе раз! Ну есть ли какая-нибудь возможность говорить с этим народом! Ломит свое – ни малейшей деликатности! Однако это черт знает как обидно!

Входит А р и н а Ф е д о т о в н а; А в д о т ь я М а к с и м о в н а

выглядывает из дверей.

Вихорев, Арина Федотовна и Авдотья Максимовна.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Виктор Аркадьич, как дела?

В и х о р е в. Помилуйте, с этим мужиком нельзя разговаривать; он чуть меня не прогнал.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (выходя). Скажите мне, Виктор Аркадьич, правду, как перед Богом, – любите вы меня?

В и х о р е в. Я вас люблю, Авдотья Максимовна, но нас хотят разлучить.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Я сейчас сама пойду к тятеньке. Поезжайте вы домой и не беспокойтесь. Он меня любит, он мне не откажет. Только каково мне просить его об этом, кабы вы знали! (Садится и плачет.)

В и х о р е в (раскланиваясь). Как же вы мне дадите знать?

А р и н а Ф е д о т о в н а. Мы пойдем нынче в церковь.

В и х о р е в. Так я вас подожду подле вала, на мосту.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Хорошо.

В и х о р е в. Прощайте. (Раскланивается и уходит.)

Те же и потом Р у с а к о в.

Арина Федотовн а. Ну, Дунюшка, теперь от тебя самой зависит твое счастие.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Ну уж, тетенька, что будет, то будет. Вот уж правду-то говорят, что любовь-то на свете мука.

Р у с а к о в (входя). Что, уехал этот барин-то?

А р и н а Ф е д о т о в н а. Уехал, братец.

Р у с а к о в. Ишь, его принесло, нужно очень.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Я не знаю, братец, отчего он вам не понравился.

Р у с а к о в. Оттого, что дурак.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Да чем же он, братец, дурак? Он образованный человек.

Р у с а к о в. А тем, что не умеет говорить с людьми постарше себя.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Как, братец, кажется, ему не уметь: он человек столичный, жил в Москве все промежду благородными.

Р у с а к о в. Ну, и пусть туда едет.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Ах, братец! Он такой образованный, такой политичный кавалер, что и в Москве-то на редкость, а уж здесь-то нам и никогда не найти.

Р у с а к о в. Поди ты с своим образованием! Много ты знаешь! Прожила пять лет в Таганке, да и думаешь, куда как образованна! Что ты там видела? Кроме сидельцев да приказных, ты и людей-то не видала.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Все-таки, братец…

Р у с а к о в. Все-таки, сестрица, не тебе меня учить… вот что!.. Ты что там надувшись сидишь! Дуня! Никак ты плачешь?.. О чем ты плачешь?..

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Я так, тятенька.

Р у с а к о в. Говори, об чем?

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Об себе. Об своем горе.

Р у с а к о в. Что за горе такое у тебя? Откуда оно взялось?

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Тятенька, вы не будете сердиться?

Р у с а к о в. Говори! Не сержусь!..

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Тятенька! Я его люблю!

Р у с а к о в. Кого его? Ветрогона-то этого? Опомнись, полоумная!

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Я без него жить не могу! Умереть мне легче, чем идти за другого!

Р у с а к о в. Что ты!.. что ты!.. Да ты подумай, что ты говоришь-то!

А в д о т ь я М а к с и м о в н а. Я уж думала, и дни думала, и ночи напролет думала, не смыкаючи глаз. Без него мне не мил белый свет! Я от тоски да от слез в гроб сойду!

А р и н а Ф е д о т о в н а. Братец, пожалейте; у вас ведь одна дочь-то.

Р у с а к о в. Ты, сестра, молчи – это не твое дело. Дуня, не дури! Не печаль отца на старости лет. Выкинь блажь-то из головы. Отец лучше тебя знает, что делает. Ты думаешь, ему ты нужна? Ему деньги нужны, дура! Он тебя только обманывает, он выманит деньги-то, а тебя прогонит через неделю. У меня есть для тебя жених: Иван Петрович; уж я ему обещал.

А р и н а Ф е д о т о в н а. Легко ли!.. Уж вот партия! Променять такого кавалера на Бородкина.

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (заливаясь слезами). Не видала б уж я его лучше, чем так мучиться.

Р у с а к о в. Да что ж вы в самом деле, с ума, что ли, сошли! Да как вы смеете со мной так разговаривать? Ты еще, дура, тут своими разговорами девку с толку сбиваешь, из ума выводишь! От тебя-то вся и беда. Что у тебя вместо головы-то надето? Кабы не твоя болтовня, смела б она так с отцом разговаривать?

А р и н а Ф е д о т о в н а. Вот, братец, вы всегда…

Р у с а к о в. Молчи, пустоголовая!.. Вот тебе, Авдотья, мое последнее слово: или ты поди у меня за Бородкина, или я тебя и знать не хочу!

А в д о т ь я М а к с и м о в н а (подымаясь со стула). Тятенька…

Р у с а к о в. Не подходи! Я тебя растил, я тебя берег пуще глазу. Что греха на душу принял… ведь гордость меня одолела с тобой, я не давал никому про своих детей слова выговорить, я думал, что уж лучше тебя и на свете нет. Наказал Бог по грехам! Говорю тебе, Авдотья, иди за Бородкина! Не пойдешь – не будет тебе моего благословения. А чтоб я и не слыхал про этого проходимца! Я его и знать не хочу! Слышишь ты, не доводи меня до греха! (Уходит.)