Бесприданница полностью

К у л и г и н. Кабы я с своим делом лез, ну, тогда был бы я виноват. А то я для общей пользы, ваше степенство. Ну, что значит для общества каких-нибудь рублей десять! Больше, сударь, не понадобится.

Дикой. А может, ты украсть хочешь; кто тебя знает!

К у л и г и н. Коли я свои труды хочу даром положить, что же я могу украсть, ваше степенство! Да меня здесь все знают; про меня никто дурно не скажет.

Д и к о й. Ну, и пущай знают, а я тебя знать не хочу.

К у л и г и н. За что, сударь, Савел Прокофьич, честного человека обижать изволите?

Д и к о й. Отчет, что ли, я стану тебе давать! Я и поважней тебя никому отчета не даю. Хочу так думать о тебе, так и думаю. Для других ты честный человек, а я думаю, что ты разбойник, вот и все. Хотелось тебе это слышать от меня? Так вот слушай! Говорю, что разбойник, и конец! Что ж ты, судиться, что ли, со мной будешь! Так ты знай, что ты червяк. Захочу – помилую, захочу – раздавлю.

К у л и г и н. Бог с вами, Савел Прокофьич! Я, сударь, маленький человек, меня обидеть недолго. А я вам вот что доложу, ваше степенство: «И в рубище почтенна добродетель!»

Д и к о й. Ты у меня грубить не смей! Слышишь ты!

К у л и г и н. Никакой я грубости вам, сударь, не делаю; а говорю вам потому, что, может быть, вы и вздумаете когда что-нибудь для города сделать. Силы у вас, ваше степенство, много; была б только воля на доброе дело. Вот хоть бы теперь-то возьмем: у нас грозы частые, а не заведем мы громовых отводов.

Д и к о й (гордо). Все суета!

К у л и г и н. Да какая же суета, когда опыты были.

Д и к о й. Какие такие там у тебя громовые отводы?

К у л и г и н. Стальные.

Д и к о й (с гневом). Ну, еще что?

К у л и г и н. Шесты стальные.

Д и к о й (сердясь более и более). Слышал, что шесты, аспид ты этакой; да еще-то что? Наладил: шесты! ну а еще что?

К у л и г и н. Ничего больше.

Д и к о й. Да гроза-то что такое, по-твоему? а? Ну, говори!

К у л и г и н. Электричество.

Д и к о й (топнув ногой). Какое еще там елестричество! Ну как же ты не разбойник! Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали, а ты хочешь шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться. Что ты, татарин, что ли? Татарин ты? А? Говори! Татарин?

К у л и г и н. Савел Прокофьич, ваше степенство, Державин сказал:

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю.

Д и к о й. А за эти вот слова тебя к городничему отправить, так он тебе задаст! Эй, почтенные! прислушайтеко, что он говорит!

К у л и г и н. Нечего делать, надо покориться! А вот когда будет у меня миллион, тогда я поговорю. (Махнув рукой, уходит.)

Д и к о й. Что ж ты, украдешь, что ли, у кого? Держите его! Этакой фальшивый мужичонко! С этим народом какому надо быть человеку? Я уж и не знаю. (Обращаясь к народу.) Да вы, проклятые, хоть кого в грех введете! Вот не хотел нынче сердиться, а он, как нарочно, рассердил-таки. Чтоб ему провалиться! (Сердито.) Перестал, что ль, дождик-то?

1 – й. Кажется, перестал.

Д и к о й. Кажется! А ты, дурак, сходи да посмотри. А то: кажется.

1 – й (выйдя из-под сводов). Перестал!

Д и к о й уходит, и в с е за ним. Сцена несколько времени пуста. Под своды быстро входит В а р в а р а и, притаившись,

высматривает.

Варвара и потом Бо р и с.

В а р в а р а. Кажется, он!

Борис проходит в глубине сцены.

Сс-сс!

Борис оглядывается.

Поди сюда. (Манит рукой.)

Борис входит.

Что нам с Катериной-то делать? Скажи на милость!

Б о р и с. А что?

В а р в а р а. Беда ведь, да и только. Муж приехал, ты знаешь ли это? И не ждали его, а он приехал.

Б о р и с. Нет, я не знал.

В а р в а р а. Она просто сама не своя сделалась.

Б о р и с. Видно, только я и пожил десять деньков, пока его не было. Уж теперь и не увидишь ее!

В а р в а р а. Ах ты какой! Да ты слушай! Дрожит вся, точно ее лихорадка бьет; бледная такая, мечется по дому, точно чего ищет. Глаза как у помешанной! Давеча утром плакать принялась, так и рыдает. Батюшки мои! Что мне с ней делать?

Б о р и с. Да, может быть, пройдет это у нее!

В а р в а р а. Ну, уж едва ли. На мужа не смеет глаз поднять. Маменька замечать это стала, ходит да все на нее косится, так змеей и смотрит; а она от этого еще хуже. Просто мука глядеть-то на нее! Да и боюсь я.

Б о р и с. Чего же ты боишься?

В а р в а р а. Ты ее не знаешь! Она ведь чуднаnя какая-то у нас. От нее все станется! Таких дел наделает, что…

Б о р и с. Ах, Боже мой! Что же делать-то! Ты бы с ней поговорила хорошенько. Неужели уж нельзя ее уговорить!

В а р в а р а. Пробовала. И не слушает ничего. Лучше и не подходи.

Б о р и с. Ну, как же ты думаешь, что она может сделать?

В а р в а р а. А вот что: бухнет мужу в ноги, да и расскажет все. Вот чего я боюсь.

Б о р и с (с испугом). Может ли это быть!

В а р в а р а. От нее все может быть.

Б о р и с. Где она теперь?

В а р в а р а. Сейчас с мужем на бульвар пошли, и маменька с ними. Пройди и ты, коли хочешь. Да нет, лучше не ходи, а то она, пожалуй, и вовсе растеряется.

Вдали удары грома.