Бесприданница полностью

Входит Г л а ш а.

Г л а ш а. Тихон Иваныч, батюшка!

К а б а н о в. Что еще?

Г л а ш а. Дома у нас нездорово, батюшка.

К а б а н о в. Господи! Так уж одно к одному! Говори, что там такое?

Г л а ш а. Да хозяюшка ваша…

К а б а н о в. Ну что ж? Умерла, что ль?

Г л а ш а. Нет, батюшка; ушла куда-то, не найдем нигде. Сбились с ног, искамши.

К а б а н о в. Кулигин, надо, брат, бежать, искать ее. Я, братец, знаешь, чего боюсь? Как бы она с тоски-то на себя руки не наложила! Уж так тоскует, так тоскует, что ах! На нее-то глядя, сердце рвется. Чего ж вы смотрели-то? Давно ль она ушла-то?

Г л а ш а. Недавнушко, батюшка! Уж наш грех, недоглядели. Да и то сказать: на всякий час не остережешься.

К а б а н о в. Ну, что стоишь-то, беги!

Г л а ш а уходит.

И мы пойдем, Кулигин!

Уходят.

Сцена несколько времени пуста. С противоположной стороны

выходит Катерина и тихо идет по сцене.

К а т е р и н а (одна)¹. Нет, нигде нет! Что-то он теперь, бедный, делает? Мне бы только проститься с ним, а там… а там хоть умирать. За что я его в беду ввела? Ведь мне не легче от этого! Погибать бы мне одной! А то себя погубила, его погубила, себе бесчестье, ему вечный покор! Да! Себе бесчестье, ему вечный покор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что он говорил-то? Как он жалел-то меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя за голову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и я пойду; всем ничего, а мне как в могилу. Так страшно в потемках! Шум какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чуть слышно, далеко-далеко от меня… Свету-то так рада сделаешься! А вставать не хочется, опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они так смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде, говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была. «Казнить-то тебя, говорят, так с тебя

¹ Весь монолог и все следующие сцены говорит, растягивая и повторяя слова, задумчиво и как будто в забытьи. (Примеч. авт.)

грех снимется, а ты живи да мучайся своим грехом». Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться!.. Для чего мне теперь жить, ну для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило, и свет Божий не мил! – а смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит. Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывая на сердце) больно. Еще кабы с ним жить, может быть, радость бы какую-нибудь я и видела… Что ж: уж все равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне по нем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветры буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно! (Подходит к берегу и громко, во весь голос.)

Радость моя! жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.)

Входит Б о р и с.

Катерина и Борис.

Б о р и с (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она? (Оглядывается.)

К а т е р и н а (подбегает к нему и кидается на шею). Увидала-таки я тебя! (Плачет на груди у него.)

Молчание.

Б о р и с. Ну, вот и поплакали вместе, привел Бог.

К а т е р и н а. Ты не забыл меня?

Б о р и с. Как забыть, что ты!

К а т е р и н а. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?

Б о р и с. За что мне сердиться?

К а т е р и н а. Ну, прости меня. Не хотела я тебе зло сделать; да в себе не вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.

Б о р и с. Полно, что ты! что ты!

К а т е р и н а. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?

Б о р и с. Еду.

К а т е р и н а. Куда едешь?

Б о р и с. Далеко, Катя, в Сибирь.

К а т е р и н а. Возьми меня с собой отсюда!

Б о р и с. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.

К а т е р и н а. Поезжай с Богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно будет тебе, бедному, а там и позабудешь.

Б о р и с. Что обо мне-то толковать! Я вольная птица. Ты-то как? Что свекровь-то?

К а т е р и н а. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: «Не верьте ей: она хитрая». Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза. На каждом слове все тобой попрекают.

Б о р и с. А муж-то?

К а т е р и н а. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне, постыл, ласка-то его мне хуже побоев.

Б о р и с. Тяжело тебе, Катя!

К а т е р и н а. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!

Б о р и с. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой! Лучше б бежать мне тогда!