Грегор и сам явно удивлен тому, что так запросто вскочил – осматривает кровоточащую рану на левом боку, морщится от боли, но умирающим лебедем уже не выглядит. Моя метка зарядила его внутреннюю батарейку, или что? Спрашивать я не собираюсь.
– Все в порядке, muñequita, – тихо говорит он, со стоном приподнимая меня на руки. Видно, насколько ему тяжело, однако сама идти я не могу: ноги не слушаются. На них смотреть-то страшно: столько уродливых царапин и ожогов, а из левой торчит кусок металла. Чтоб его, я даже не почувствовала, когда это произошло. – Мы выберемся отсюда, и больше ни одна тварь тебя не тронет.
Столько всего нужно сказать, столько раз извиниться, но я лишь крепче обхватываю Грегора за шею и позволяю ему нести меня вперед. Подальше от полыхающих балок, от поваленных стеллажей и отвратительного запаха паленой плоти. Подальше от скулящего Бакстера и от склада, где меня чуть не убил Терри и где я на мгновение поверила, что Змей действительно ни к кому не привязывается.
Я готова была похоронить саму себя, лишь бы он не рисковал собой, но в душе надеялась, что Грегор врал. Врал, когда нес чепуху у себя в кабинете, а сам смотрел на меня с таким отчаянием, словно больше всего на свете желал ко мне привязаться. Может быть, буквально.
Грегор несет меня вперед, не останавливаясь, прижимая к себе все крепче, а вокруг нас поднимается до самых небес серебряное пламя. Жуткое. Опасное. Всепоглощающее. Да, такое подходит ему больше всего. Он и сам такой – двинутый на всю голову, еще и лгун.
Но именно таким я его и люблю.
– Не отключайся, – раздается над ухом его голос, но перед глазами уже плывут темные пятна, а дыхание становится все слабее. Хочется вдохнуть поглубже, однако получается сделать лишь короткий вдох. Хриплый. – Потерпи еще совсем немного, muñequita.
Нет, ничего у меня не выйдет. Я из последних сил цепляюсь за реальность – за мощную шею Грегора, покрытую шрамами, за порванные в нескольких местах ремни портупеи, за его низкий шелестящий голос.
Не отключаться. Держаться. Терпеть.
Серебряное пламя закручивается вихрями и расплывается, но в нос бьет свежий воздух. Твою мать, нам все-таки удалось! Только радость у меня вялая, а соображать получается с трудом. Я все еще чувствую запах дыма и едва уловимый аромат парфюма Грегора вперемешку с чем-то еще, совсем незнакомым, однако пользы от меня никакой.
Сегодня я для босса всего лишь обуза. Обуза, к которой он окончательно и бесповоротно привязался. Улыбка на губах проступает сама по себе, вопреки желанию. Иногда мечты сбываются, правда? Иногда – только иногда – судьба не такая уж и сучка.
– Ты спалил два ангара и четыре машины, Грег, – голос знакомый, но узнать его я не могу. Как бы Грегор ни просил об обратном, я медленно отключаюсь. – Если бы я приехал чуть раньше, меня бы тоже задело. Прости, сегодня без ребят – все, кто дежурил, отказались ехать. Сам цел? А Алекс?
– С ними я разберусь потом. Отнеси ее в машину, Кейн. Я хочу покончить с этим раз и навсегда.
Значит, Ксандер. Кто же еще мог явиться на помощь боссу? Я чувствую, как исчезает тепло рук Грегора и его запах – Ксандер принимает меня с осторожностью, но хватка его и на сотую часть не такая осторожная и мягкая, как у Грегора. Тот держал меня так, словно я фарфоровая кукла, способная разлететься на кусочки в любой момент, а Ксандер явно считает меня в лучшем случае мешком с песком.
И все-таки не отпускает. Его тоже стоит поблагодарить попозже, когда тело не будет выворачивать от боли.
Под едва слышный щелчок и удивительно яркую вспышку серебряного пламени я все-таки отключаюсь.
В глаза бьет яркий свет, а голова раскалывается так, словно я недавно побывала на самой шумной вечеринке в Майами. Потянуться бы к прикроватной тумбе за водой, но там отчего-то нет ни знакомой бутылки, ни даже телефона – только несколько пластиковых блистеров и ваза с цветами. Какого хрена?
В сознании не проясняется, сколько ни старайся, однако я не сдаюсь. Пробую приподняться в постели и кривлюсь от сковывающей грудную клетку боли, но так и не решаюсь открыть глаза пошире. Ко мне медленно возвращаются воспоминания: о старом горящем складе, об издевательствах Терри и Бакстера, о страшном ранении Грегора. А может, последнее мне и вовсе померещилось. Сейчас я приподниму веки и увижу перед собой перекошенное от злости лицо когда-то верного друга.
