Но вокруг не пахнет гарью – только лекарствами и мылом. И когда я наконец решаюсь оглядеться, то обнаруживаю себя на больничной койке. Сразу видно, что палата дорогущая – просторная, с окнами в пол и современным оборудованием. Это вам не госпиталь на окраине Овертауна. Кроме меня здесь ни одного пациента, на тумбочке и впрямь стоят цветы. Справа мерно пищит какой-то аппарат, в левой руке красуется игла от капельницы, а из окон льется яркий солнечный свет. Отсюда можно разглядеть знакомые небоскребы – я снова где-то в Коконат-Гроув.
Не привиделось, значит? Грегор и правда вытащил меня из пожара второй раз за три с половиной года. Боже. На губах проступает улыбка, вот только и улыбаться больно – стоит пошевелить хоть одним мускулом, и тело отзывается десятками неприятных ощущений. То ли гвозди под кожу загоняют, то ли кости заново переламывают.
– Твою мать, – выдыхаю я с чувством и откидываюсь обратно на подушки, едва не выдернув из вены катетер. – Ну было же нормально, организм, что началось-то?
Однако организм отвечать не торопится, и даже восстановить в памяти произошедшее не спешит. Сколько времени прошло? Ясное дело, что сейчас давно уже не вечер, но я понятия не имею, как долго провела в палате. Несколько часов, или пару месяцев в лучших традициях драмеди.
Если так, то босс наверняка вычеркнул меня из жизни.
Ну что за бред я несу? Мы явно стоим друг друга: один говорит о том, что ни к кому не привязывается, чтобы потом рискнуть жизнью ради девчонки, а другая воображает, будто рисковал он так, веселья ради. Идиоты.
Из любопытства я заглядываю под одеяло, рассматриваю повязки под просторной больничной сорочкой и гадаю: резали меня или нет. Может быть, под повязками ожоги. А может, швы от операций. Смутно помнится воткнувшаяся в ногу железяка и несколько точных ударов Терри. Казалось, он переломал мне как минимум половину костей, но руки еще двигаются. С ногами вот сложнее.
Не так все и плохо, значит. Жить точно буду. Интересно, а кнопка вызова медсестры здесь есть? И кто оплатит такую пафосную палату и лечение? Моя несуществующая страховка едва ли могла покрыть хоть один поход к врачу, не говоря уже обо всем остальном. А Змей – не Грегор – не нанимался платить за подчиненных. Наверное.
Честно говоря, я никогда и не задумывалась об этом. Была уверена, что ничего не случится: казалось, я едва ли не бессмертная, и жизнь не оборвется в любой момент. Но тогда, в руках явно свихнувшегося Терри на пару с Бакстером, я чуть не померла от страха. Поняла, насколько легко со мной покончить: достаточно одного точного выстрела, и не будет больше никакой Алекс.
Дыхание учащается, сердце подскакивает к горлу, и аппарат неподалеку от койки пищит громче и быстрее. Пристегнутые к руке датчики противно пульсируют. Успокойся, все же в порядке – Терри превратился в пепел вместе со своими новыми дружками. А я все еще жива и, кажется, вскружила голову самому опасному мужику в Майами.
Обидно, что и смех отдается неприятной болью в груди.
– Мисс Нотт, вы в порядке? – в палату заглядывает медсестра в ослепительно-белом халате. Волосы собраны в аккуратный пучок, в руках у нее планшет, а на лице застыло обеспокоенное выражение. – Показатели подскочили, так что доктор Дженкинс отправил меня вас проведать. Рада видеть, что вы пришли в себя.
Мисс Нотт. Да ко мне отродясь никто в таком тоне не обращался! Я чувствую себя настолько не в своей тарелке, что и ответить решаюсь не сразу. Несколько долгих мгновений смотрю по сторонам, словно в палате вот-вот найдется еще одна мисс Нотт, а потом все-таки киваю.
– А давно я здесь? – только и спрашиваю я, но быстро понимаю: можно было задать вопрос и получше. – И что со мной? Жить буду, правда же?
– Жизни ничего не угрожает, мисс Нотт, – улыбается медсестра, когда подходит ближе. На приколотом к халату бейджике легко прочесть имя: Хизер. Она поправляет датчики у меня на руке, щупает пульс и кивает собственным мыслям. – Но вам придется провести какое-то время у нас. Доктор Дженкинс считает, что на восстановление после операции уйдет около нескольких недель.
– Какой еще операции?! – восклицаю я, не сразу сообразив, что на главный вопрос Хизер так и не ответила.
– У вас были множественные переломы, правую ногу пришлось собирать почти заново. Но в целом ничего страшного. Ожоги уже заживают, плюс небольшое сотрясение мозга. Вы быстро поправитесь, особенно если не будете так много дергаться.
Ничего я не дергаюсь. И, вопреки собственным мыслям, тут же тяну на себя правую руку, задев трубку капельницы. Кто бы знал, как я ненавижу лечиться – все равно что на короткое время превратиться в немощный кусок дерьма, неспособный даже до ванной дойти самостоятельно. И сейчас именно так я себя и ощущаю: слабость разливается по всему телу, а закованными в гипс ногами нормально не пошевелить.
Полный отстой.
– Ко мне кто-нибудь заходил? И кто меня сюда привез? – уточняю я неожиданно для самой себя.
