Я сглатываю и вновь поправляю ворот.
– Вставай, Алекс, – будто вторит голосу у меня в голове босс. Смотрит на меня сверху вниз, сверкая невозможными глазами Сатаны, и все внутри переворачивается. Кажется, будто желудок заледенел в одно мгновение, а сердце остановилось. Только кажется. – Сегодня поможешь Кейну с делами Гарольда.
Нет, мне и правда только кажется. Не может быть, чтобы три года назад я слышала голос Змея. Что ему делать в такой дыре, как Либерти-Сити, да еще и в нашем доме? Он наверняка никогда и не слышал обо мне, пока я не влипла в дело с ограблением ублюдка Бакстера.
Я шумно выдыхаю, надеясь, что волнения никто не заметит. Хотя до этих двоих мне далеко – Ксандер улыбается, будто улыбка приклеилась к его лицу, а босс выжидающе смотрит на меня, плотно сомкнув губы.
И смысл сказанного доходит до меня далеко не сразу.
– С какими еще делами Гарольда? – хмурюсь я.
– Обычными, muñequita. Проверить его людей, чтобы там не вырос еще один Льюис. Ты знаешь их куда лучше, чем я. И даже лучше, чем Кейн.
– Я бы поспорил, босс, – театрально вздыхает Ксандер, но тут же прикрывает рот, поймав недовольный взгляд Змея.
Вот, значит, как. Босс следит за всем городом, – от Овертауна да Саус-Бич – проверяет каждую собаку и наверняка терпеть не может, когда ему вставляют палки в колеса. Точно как контрабандисты из соседнего района, с которыми он ездил разбираться. Интересно, от них хоть что-то осталось, или теперь они – всего лишь разлетевшийся по ветру пепел? Твою мать, ну хоть сейчас не думай об этой дряни, а.
Я поднимаюсь на ноги и отряхиваю широкие джинсы.
– Я их не сдам, босс. Стукачей никто не любит.
Змей почти улыбается, я вижу, как дрожат уголки его губ. А может, просто показалось. Сегодня мне вообще часто что-то мерещится. Нужно было спать ночью, а не ворочаться в постели и в страхе поглядывать на окно, думая, будто кто-нибудь обязательно заберется в квартиру. На четырнадцатый этаж, ага. Конечно.
– Тебе и не придется. Просто расскажешь, кто по-твоему не особо надежный, а кому можно верить. Это не просьба. Это приказ.
И, бросив на меня последний взгляд, холодный и задумчивый, босс оставляет нас в зале ожидания и тяжело шагает в сторону кабинета. На часах половина одиннадцатого, он наверняка еще пару часов просидит за работой. Интересно, дома-то вообще бывает? Или торчит в клубе круглыми сутками? Я ведь видела, в кабинете есть диван. И готова поспорить, что иногда Змей на нем спит.
Наверное, мне повезло, что он не стал просить о чем-нибудь похуже. И не сделал ничего из того, о чем говорил Ксандер. Вот урод, точно же просто нагнал с три короба, а я и поверила, как дура.
– Пойдем, мелочь, у нас впереди еще куча работы. Так и быть, я закажу тебе пиццу без ананасов. Иначе Грегор рано или поздно меня прикончит.
– С какого это хрена? – усмехаюсь я, когда иду вслед за ним по коридору. Проходим мы и мимо кабинета босса, но на зеркальной поверхности дверей отражаются лишь наши темные фигуры. Мои синие волосы выделяются ярким пятном.
– Грегор Бьёрнстад терпеть не может, когда о его любимых игрушках не заботятся.
Работа на Змея – совсем не то, чего я ожидала. Нет, меня не отправили в самое пекло, не заставили шляться по территории других банд и даже не посадили в клубе рядом с другими танцовщицами, как я думала поначалу. Да что там, меня даже в кабинет босса пустили всего пару раз.
Нет, ничем постыдным или стремным я не занимаюсь. Хотя иногда была бы не против. Наоборот, сижу молча на втором этаже в маленькой каморке и перебираю бумажки, как секретарша, даже если босс называет это иначе. Серьезно? Из всех людей, кого мог найти Змей, на эту работу он отправил безграмотную воровку? Я, конечно, окончила школу, пусть и отвратительную, но на такую должность босс запросто мог бы найти студентку колледжа, например. Или еще кого-нибудь.
Слишком тут все цивильное, правильное, будто никакой Змей не преступник – так, агрессивный бизнесмен с изуродованной рожей. Мало таких в Майами, что ли? Некоторые и безо всяких шрамов страшные. По коридорам второго этажа, вон, кто только ни шляется – пару раз я видела и мужиков из Отбросов, и знакомых из Овертауна, и даже прилизанных торговцев мечеными в костюмах с иголочки. Ублюдки живут лучшую жизнь, наживаясь на беднягах вроде меня.
Переплетение линий на запястье отзывается покалыванием, и я взволнованно задираю рукав бесформенной толстовки: ничего не изменилось. Узор все тот же – напоминает бушующее пламя или взволнованное море, сотканное из кельтских рун. Он не стал ярче, не изменился и не подарил мне новые способности. Если не считать недоразумения в машине.
