Мохито в стакане заканчивается на удивление быстро, а снова тащиться к бару совсем не хочется. Стоило бы подняться на второй этаж и рассказать Грегору, что я делаю успехи, но ноги не слушаются, а тело словно налилось свинцом. Больше всего на свете я хочу расплыться по дивану и не вставать, пока не разойдутся гости. Или пока кто-нибудь из сотрудников не найдет меня здесь и не отправит домой.
Но вечеринка лишь набирает обороты, и вот ребята на танцполе уже взрываются криками, а музыка становится все громче. Яркие прожекторы освещают сцену, выхватывают из темноты изящных танцовщиц в светлых платьях, и в полумраке не рассмотреть даже носки собственных кроссовок. И как теперь тащиться обратно к бару? Или к лестнице?
Вот дерьмо.
– Снова опаздываешь, Алекс, – доносится откуда-то сверху голос, когда музыка почти оглушает меня. Знакомый, но на удивление мягкий сегодня голос.
Поднять глаза я не успеваю: Грегор окидывает взглядом стоящий рядом стакан и еще несколько бутылок, что остались от тех парней, и садится рядом со мной на диван. Разваливается, как полагается хозяину клуба, и закидывает руки на спинку. Вместо привычной красной рубашки на нем свободный свитшот, вместо перчаток – лишь несколько колец. Да и ни портупеи, ни пушки при нем нет. Ему будто хотелось смешаться с толпой.
Да разве это возможно? Татуировки на руках выделяются непозволительно ярко, сплетаются с мелкими узорами на шее и шрамами, что поднимаются до самых бровей. К тому же Грегор высокий, он не сумел бы остаться незамеченным, даже если бы захотел. Еще и эта его манера держаться – у него на лице написано, что вертел он всех и каждого.
Но кто я такая, чтобы ему не подыграть?
– Я же не на работе, – улыбаюсь я весело, и виной тому не только алкоголь. – Как видишь, я уже отдыхаю. А ты чего это из своей норы вылез? Я думала подняться к тебе, как закончу.
– Закончишь напиваться? – Грегор кивает на бутылки, но в его голосе не слышно упрека: он и сам пришел со стаканом джина и расставаться с ним не торопится. Запах алкоголя распространяется вокруг вместе с ароматом его парфюма. – Тогда тащить тебя в кабинет придется на своем горбу. Не обижайся, если я попрошу кого-нибудь из охраны.
– Сам не осилишь? И это не мое, между прочим. Во мне всего четыре мохито, я могла бы…
Я нагло тянусь к джину, но Грегор с кривой усмешкой поднимает стакан повыше. Играет со мной, как настоящий змей с добычей, и в глазах его сверкают незнакомые искры лукавого веселья. Сколько в нем самом этого джина? Кажется, впервые я вижу его пьяным, да еще и настолько, чтобы спуститься на первый этаж и начать отчитывать меня, как девчонку.
Я и есть девчонка. И поддаюсь только потому, что у меня низ живота сводит, когда я его вижу. Эти дурацкие серые глаза и смуглую кожу, линию челюсти и кривую ухмылку. Будто, мать его, и так мало было проблем.
– Могла бы и остановиться, – заканчивает за меня Грегор и допивает джин одним крупным глотком. Облизывает сухие, местами потрескавшиеся губы и довольно улыбается. – На сегодня с тебя уже хватит.
Насупившись, я отворачиваюсь в сторону и скрещиваю руки на груди, но что толку? На него подобные методы не действуют. Не спрашивая разрешения, Грегор притягивает меня к себе за плечи и поудобнее устраивается на диване из темной кожи. А у меня вдоль позвоночника бегут мурашки, словно объятий никогда в жизни не чувствовала.
Хватка у Грегора крепкая и горячая, и он явно не собирается меня отпускать. Уж точно не просто так.
– Как успехи, muñequita? – спрашивает он приглушенным шепотом, склонившись к моему уху. Еще немного, и коснется кожи губами, настолько близко оказался.
Да кто, блин, говорит о работе таким тоном? В голове на мгновение вспыхивают воспоминания о недавних тренировках: и о ярких вспышках пламени, и о едва не сгоревшем дорогущем диване. Стоило бы рассказать все это Грегору, но как, если слова в глотке застряли?
Наверняка, едва открыв рот, я сморожу какую-нибудь глупость: «Обними меня покрепче, Грегор», «Нет, лучше схвати за волосы и целуй до искр перед глазами». Боже, если ты существуешь, не дай мне и слова сказать. Не хватало еще так опозориться после всего лишь четырех мохито.
– Отлично, – только и выдавливаю из себя я. Становится невыносимо жарко, и хочется сбежать куда-нибудь – выйти на улицу проветриться или все-таки доползти до бара. Свалить куда угодно, лишь бы поблизости не было Грегора.
Желание это глупое, так что никуда я не иду. Даже не двигаюсь, застыв в его объятиях и чувствуя, как скользят пальцы по моему плечу. Сдвигают в сторону бомбер, касаются обнаженной кожи и буквально пересчитывают мелкие мурашки.
– Я знал, что на тебя можно положиться, – на этот раз шепот звучит ближе, и Грегор оставляет короткий поцелуй у меня на шее.
