Боже, как же хочется запустить пальцы под тонкую ткань платья и унять растущее напряжение. Позволить себе насладиться моментом прямо на глазах у босса, показать ему, что он – не единственный, кто умеет творить дичь. Но я лишь смотрю в его голодные серые глаза и провожу по стволу языком. Что ты представляешь на месте этого пистолета, босс?
– Молодец, – ухмыляется он и слегка щурится. Склоняется ко мне чуть ниже и едва не душит меня, сильнее надавив на ворот. – А теперь раздевайся, Алекс. Посмотрим, чему ты научилась за это время.
Какая жалость, что я не взяла пару уроков у танцовщиц в клубе. Но я гоню эту глупую мысль прочь и медленно, с осторожностью приподнимаюсь – Грегор убирает пистолет лишь в последний момент, но все еще держит меня под прицелом, словно говорит: одно неверное движение, Алекс, и нашей маленькой игре конец. Ты же не думала, что со Змеем будет просто, правда?
Правда. Плавно и на удивление изящно я спускаю одну лямку платья за другой. Вспоминаю те несколько танцевальных движений, которые выучила сто лет назад, прогибаюсь в спине и наклоняюсь поближе к Грегору, чтобы будто бы ненароком задеть пистолет обнаженной грудью.
Ни один мускул на его лице не дергается, только смотрит он все пристальнее, вальяжно развалившись на том единственном кресле, что стоит у меня в спальне. Кто бы мог подумать, что однажды я буду танцевать подобие стриптиза не для кого-нибудь, а для его величества короля Майами? И эта мысль кажется настолько правильной, что на моих губах проступает блаженная улыбка.
Наконец полупрозрачное платье падает к моим ногам, и я застываю, глядя вовсе не на направленный на меня пистолет, а Грегору в глаза – сегодня они похожи на расплавленное серебро, а может, на ртуть. Такие же опасные. Рядом с ними нельзя находиться дольше пары минут, а я уже здорово задержалась. Что будет, если он все-таки выстрелит?
Наверняка я просто сойду с ума, настолько будоражит меня само чувство опасности: босс выглядит так, словно готов сорваться в любой момент. А что тогда случится, не знает даже он сам: то ли он все-таки спустит курок, то ли вытрахает из меня всю дурь.
Пожалуйста, босс.
– На колени, – говорит он, указав на пол дулом пистолета.
И я не могу сопротивляться, с удовольствием опускаюсь перед ним на пол и посильнее свожу ноги вместе. Нихрена не помогает. Жар становится невыносимым и хочется не слушать проклятые приказы, а нетерпеливо стонать и требовать, требовать, требовать. Трахни меня уже, можешь даже гребаным пистолетом, если ты настолько конченый.
– Раздвинь свои чудесные ноги, Алекс, и покажи, как сильно меня хочешь. – Он удобнее устраивается в кресле и довольно улыбается, глядя на меня. – Давай же, у тебя все на лице написано.
И впрямь мысли научился читать, иначе я это объяснить не могу. Только плевать мне сегодня на объяснения, я готова пойти на все, лишь бы унять пульсирующее между ног возбуждение. Умостившись на тонком платье, я развожу ноги в стороны и касаюсь себя пальцами так, чтобы Грегор видел каждое короткое движение.
Прикрываю глаза, представляя, что пальцы принадлежат ему: как он надавливает на клитор и, дразня, скользит ими внутрь. Я прихватываю нижнюю губу зубами и запрокидываю голову, постанывая от удовольствия. Боже, если он все-таки выстрелит, я умру счастливой. С фантазией о самом опасном и поехавшем мужике в Майами.
Двух пальцев внутри оказывается мало, и я ублажаю себя сразу тремя. Откидываюсь назад и ложусь на пол, второй рукой массирую клитор и расставляю ноги все шире. Это ты хотел увидеть, босс? Тебе нравится?
– Умница, Алекс, – хрипит он, и я готова поклясться, что слышала короткий нетерпеливый стон в его голосе. – Сегодня ты заслужила кое-что особенное.
Когда я приоткрываю глаза и шумно дышу сквозь приоткрытый рот, Грегор уже нависает надо мной с довольной ухмылкой на губах. Серебристые глаза нездорово блестят, несколько пуговиц на рубашке расстегнуты – даже в полумраке я замечаю несколько терновых ветвей, уходящих от груди к животу.
Твою мать, сегодня я увижу все татуировки Змея, а если буду по-настоящему хорошей девочкой, то и что-нибудь еще. Что-нибудь
Но тишину в спальне разрывает телефонный звонок. Доносится словно издалека, и я не сразу узнаю мелодию: заглавную тему из любимого сериала, поставленную на звонок еще несколько лет назад. Полумрак спальни отступает в сторону, в нем растворяются довольная улыбка босса и мое ненормально горячее желание.
Потому что телефонный звонок – настоящий, и он выдергивает меня из липкого и донельзя влажного сна. В первые мгновения, едва открыв глаза, я не соображаю, где нахожусь: передо мной все та же темная спальня и едва пробивающийся сквозь шторы луч холодного электрического света. Разве что в комнате не пахнет ни потом, ни сексом, ни даже сандалом.
– Да? – хрипло выдыхаю я в трубку, но кто бы ни решил мне позвонить, он сразу сбрасывает вызов. Короткие гудки бьют по голове ничуть не хуже маленьких отбойных молотков, и сильнее всего на свете хочется бросить телефон в стену.
