Я тоже многого не понимаю, просто отказываюсь себе в этом признаваться. Желание – не порок и уж тем более не проблема, но привязанность – совсем другое дело, привязываться я не привык. Не после… Легко качнув головой, я гоню прочь мысли о прошлом. Не хватало еще вспоминать об этом дерьме.
– Ты вроде не против, – язвительно отзывается Алекс наконец и нервно усмехается. Ах, ее любимая маленькая игра. – Раз до сих пор меня не прикончил.
И правда. Должно быть, я и впрямь не против ее отвратительного поведения, откровенной глупости и этих до жути красивых глаз. Глаз, к которым за последние годы так сильно привык. Глаз, за которыми наблюдал еще в те времена, когда Алекс жила в Овертауне. Глаз, которые пообещал себе беречь.
За них я отправил человека на тот свет. И далеко не одного.
– Да, Алекс. Пока что я не против.
И тогда я целую ее снова. Сминаю тонкие губы своими, крепче прижимаю Алекс к зеркальным дверям. По ту сторону коридора бродят люди, может быть, кто-то даже ждет, когда я наконец-то покажусь из кабинета и отдам пару приказов, велю свернуть все операции по поиску наглой куколки, но сейчас я не в состоянии отвлечься. В голове лишь сводящий с ума запах Алекс – чертовы вишня и мята – и ее блестящие от возбуждения глаза.
Она то и дело прикрывает их, податливо выгибаясь под моими несдержанными прикосновениями. Обвивает руками мою шею и запускает пальцы в длинные волосы, а целуется как вчерашняя школьница. Ох, Алекс, улица научила тебя далеко не всему. Но это легко исправить. В конце концов, нам нужно что-то делать с этим чертовым желанием, пока все не зашло слишком далеко. Интересно, какая часть в простом «я хочу тебя» напугала ее этим вечером?
Потому что сейчас куколка выглядит далеко не напуганной. Губы раскраснелись и припухли от поцелуев, а аккуратная грудь то и дело вздымается под тонким летним топом. Я скольжу ладонями по ее коже, поддеваю ткань пальцами и хочу уже потянуть наверх, но быстро отбрасываю эту мысль в сторону.
Только не у дверей. Силуэты оставшихся в клубе сотрудников и членов банды мозолят глаза, а о них не то что думать сейчас не хочется – даже вспоминать. И я подхватываю Алекс на руки, вновь целуя ее – крепко и развязно, будто опьянение до сих пор не сошло на нет, – чтобы спустя мгновение усадить на стол. Слишком длинный и широкий для бесконечных встреч с клиентами, но идеальный для того, чтобы немного развлечься.
Я и правда не против, но только если Алекс начнет наконец-то прислушиваться ко мне. Начнет
– Прекрати дергаться, – криво ухмыляюсь я, опираясь руками на столешницу по обе стороны от Алекс. Сверлю ее взглядом, словно им одним могу пригвоздить к месту. И правда могу, но не хочу. Она должна поддаться сама. – Ты же всего пару минут назад жаловалась, что я к тебе лезу. А теперь извиваешься, будто только и ждешь, когда я сожгу на тебе одежду.
Давай, куколка, выругайся покрепче и сделай вид, что я ошибся. Но она, кажется, уже сдалась: Алекс лишь на мгновение опускает взгляд на мои губы, а затем тянется за новым поцелуем. Расстегивает верхние пуговицы надетой вместо свитшота рубашки и нетерпеливо дергает за закрепленные на плечах ремни. Не с того начала, не с того.
Но я с удовольствием подыграю еще раз.
Поцелуями спускаюсь на шею, оставляю на бледной коже небольшие красноватые следы. И на вкус Алекс даже слаще, чем я представлял. И снова эта чертова вишня. Неужели она никогда не думала попробовать что-нибудь другое? Хотя бы для разнообразия? Но сейчас я согласен и на вишню. Согласен на все, лишь бы эта маленькая заноза больше никуда и никогда не исчезала. Не пыталась меня испугать.
Не пыталась ускользнуть у меня из рук, когда я уже решил сделать ее своей. На пару ночей, не больше, правда же? Достаточно, чтобы избавиться от назойливого желания и недостаточно, чтобы привязаться. Идеально.
Поцелуи сменяются засосами, бледно-красные следы оборачиваются яркими синяками, а потом я пускаю в ход зубы. Ни разу за последние годы не чувствовал себя таким несдержанным, таким голодным. Ладони мои блуждают по худому, местами даже угловатому телу Алекс, но именно такой она мне и нравится. Немного нескладной, немного дерзкой, немного сумасшедшей, но живой. Правильной. Готовой броситься в омут с головой.
И сегодня я охотно побуду для нее омутом.
