– Если ты решила начать день с джина, muñequita, идея так себе, – звучит совсем рядом шелестящий голос Грегора, и я поднимаю взгляд. Он расхаживает по кухне в одном только махровом полотенце, обернутом вокруг бедер, как у себя дома. И он уж точно не пьян. – Уж лучше с кофе.
– А сам-то? – мычу я, кое-как выпрямляясь и стараясь пригладить бардак на голове. – Там и джина почти нет.
– Ты ведь и попросила меня принести что-нибудь покрепче. Забыла?
Точно. Вчера я чувствовала себя как мешок с дерьмом. Даже хуже: как проклятый мешок с дерьмом, недостойный существовать на белом свете. И пусть Грегору удалось выбить из меня львиную долю переживаний, сейчас они одно за другим возвращаются: отвратительная вонь паленой плоти, оглушительные крики Отбросов и пепел на моих руках. На мгновение я поднимаю правую ладонь, чтобы убедиться, что никакого пепла уже нет и в помине – только болячка на месте содранной губкой кожи.
Все хорошо. Все в прошлом. Или я, или они – иначе попросту быть не могло. Так что помедли я хоть секунду, мы с Грегором сейчас не разговаривали бы посреди холодной кухни, залитой тусклым утренним светом. За окном сегодня непривычно пасмурно для обычно солнечного Майами.
– Такое забудешь, – тяну я кисло и откидываюсь на спинку стула, смотрю на гладкий белоснежный потолок. Кажется, будто по нему плывут несколько до боли знакомых слов: «Ты чудовище». Я несколько раз моргаю, чтобы отогнать наваждение. – А ты всегда успокаиваешь подчиненных сексом?
– Только если они хорошо подчиняются, Алекс. У тебя вот отлично получалось этой ночью.
Подловил, зараза. Я ухмыляюсь и откидываю в сторону мысли о погибших Отбросах. Что было, то прошло, и нечего бесконечно по ним убиваться – ни один из парней Бакстера и не подумал бы переживать из-за моей смерти, так какого хрена я сопли развожу? Да, они не заслуживали такой смерти, но и я тоже.
Было бы стыдно подохнуть на первом же задании.
Я прикрываю глаза, тяжело вздыхаю и бросаю взгляд на Грегора. Расслабленный и довольный собой, он сидит напротив и смотрит на меня с нескрываемым любопытством, может быть, даже с интересом – улыбается, когда замечает темнеющие на шее засосы и красные следы на запястьях. О да, вчера я подчинялась просто отлично. Он наверняка в восторге.
– А в следующий раз что, свяжешь меня и отхлестаешь, босс?
– Уже планируешь следующий раз, muñequita? – скалится Грегор, и в этот момент больше всего напоминает хитрого лиса, а не змея. – Ты столько не выдержишь. Но я буду иметь в виду, что вкусы у нас совпадают.
Отогнать в сторону неуместное возбуждение никак не выходит: о чем бы я ни думала, мысли так или иначе возвращаются ко вчерашней ночи. Как бы мне ни хотелось разозлиться и наорать на босса за то, что случилось три года назад, я могу лишь следить за тем, как по его широким плечам и груди скатываются капли воды после душа. Ни на груди, ни на животе нет никаких татуировок в виде терновых ветвей, которые я видела во сне. Забиты у него только руки.
К лицу приливает жар, и я нервно тереблю ворот футболки. Мне бы тоже спрятаться в душе, подумать немного и расслабиться, но тело словно налилось свинцом и приросло к неудобному стулу. Только и остается, что постукивать пальцами по стеклянной столешнице и пожирать босса глазами.
Грегора. Уж теперь-то я просто обязана научиться называть его по имени.
– А вчера… – начинаю я, но сразу же умолкаю, будучи не в силах подобрать слова. Говорить на серьезные темы после бурной ночи, когда понятия не имеешь, что у босса в голове – та еще задачка. И вот, пожалуйста, я снова не смогла назвать его Грегором. – Вчера ты много говорил о прошлом, босс.
Несколько долгих мгновений он смотрит мне в глаза – пристально, внимательно, будто хочет загипнотизировать, но я ничего не чувствую. Ни легкого холодка вдоль позвоночника, ни шевеления в голове, как если бы кто-нибудь решил поковыряться там ложкой. Что бы Грегор ни задумал, сейчас он едва ли планирует обратиться Змеем. Холодным, противным и расчетливым.
Но всякое подобие улыбки в конце концов стирается с его лица, уступая место мрачной решимости. Вот ты все и испортила, Алекс. А могла бы просто заварить ему чаю, налить воды или предложить позавтракать в кафе на первом этаже.
– Да. И надеюсь, что ты будешь держать язык за зубами, muñequita, иначе мне придется сделать это за тебя. И, поверь, тебе уж точно не понравится. – Грегор поднимается из-за стола и косится на джин, будто раздумывая, не стоит ли приложиться к бутылке. Но вместо этого достает пачку сигарет из висящего на спинке стула пиджака.
У меня рука не поднимается его остановить. Пусть курит, если так хочется, потом все равно квартиру в порядок приводить. Но что-то подсказывает мне, что уже вечером я буду жадно втягивать запах табака, представляя, что босс все еще здесь.
– Я не трепло, босс.
– Грегор, muñequita, я же просил.
