Такими темпами я попросту сойду с ума.
– Хорошая девочка, – выдыхает он между толчками, и голос его звучит непривычно хрипло и довольно.
Господи.
Грегор наваливается на меня всем телом, и толчки его теряют всякое подобие ритма. Покрывает шею короткими, но болезненными укусами и до синяков сжимает бедра обеими руками, оставив в покое волосы. Боже, еще. Еще немного, пожалуйста, хотя бы чуть-чуть. Но я и сама на пределе: обессиленно стону в диванную подушку, выгибаюсь в спине и с трудом соображаю, где нахожусь.
Но жар вокруг не спадает, не исчезает никуда ни горячее дыхание Грегора, ни его развязные прикосновения, только теперь они ощущаются еще ярче. Я словно превратилась в оголенный провод, прикасаться к которому себе дороже, – обязательно обожжешься.
Только Грегор не обжигается. Грегор касается меня снова и снова, сгребает в объятия и покрывает поцелуями шею и плечи, пока его движения наконец не обрываются с коротким шумным выдохом. А мне ведь так хотелось услышать, как стонет знаменитый Змей.
Я ухмыляюсь себе под нос.
– Не расслабляйся, куколка, – хрипит Грегор мне на ухо, скользя ладонью от лопаток до поясницы. – Мы же только начали.
Как бы ни хотелось уткнуться носом в плечо босса и провалиться в глубокий сон до завтрашнего утра, а то и вечера, сегодня отдохнуть мне не светит. И если Грегор будет хотя бы вполовину так хорош, как пару минут назад, то я вовсе не против повторить раз, два, даже три. Пусть завтра будет ныть все тело, пусть уже сейчас перед глазами пляшут искры, но я хочу забыться в нашем животном сексе и не вспоминать ни о чем.
Ни о своем поганом прошлом, ни о проклятых мужиках с пристани.
Этой ночью существуем только мы – я, распаленная до предела, и мой ненасытный Змей.
– Что, все-таки любишь грязные прозвища, босс? – хмыкаю я из последних сил, когда он переворачивает меня на спину и вновь и толкается внутрь. Остаток фразы тонет в полувыдохе-полустоне.
– Заткнись, muñequita, – шепчет он с усмешкой и закидывает мои ноги к себе на плечи. – Иначе я за себя не отвечаю.
Не отвечай, босс. Просто вытрахай из меня всю дурь, у тебя отлично получается. Ты такой горячий, что у меня при одной только мысли о тебе вскипает кровь. Но вслух я не могу произнести ни слова.
Еще, Грегор. Сегодня готова быть для тебя даже хорошей девочкой.
На утро все тело ноет и отзывается болью, стоит только потянуться. Я могла бы пробежать весь Коконат-Гроув насквозь – от «Садов Эдема» до злосчастной пристани, – и чувствовала бы себя бодрее. Боже, какого хрена? Приятная пустота в голове медленно рассеивается, когда я ворочаюсь в постели и поплотнее кутаюсь в тонкое одеяло, но до меня быстро доходит: что-то не так. В нос бьет знакомый запах табака и сандала, со стороны ванной комнаты доносится шум воды, и воспоминания о вчерашней ночи обрушиваются на меня с силой урагана, недавно прошедшего по всей Флориде.
Босс. Нет, Грегор – Грегор, мать его, Бьёрнстад – не отпускал меня всю ночь напролет. Это не говоря уже о том, какой ерунды я ему вчера наговорила и сколько всего не успела сказать. С кровати я подскакиваю как ошпаренная, хватаю из шкафа первую попавшуюся футболку и нижнее белье. Одеваюсь уже на ходу.
На кухонном столе красуется одинокая бутылка джина, полная лишь на четверть. Надеюсь, Грегор не решил нажраться с самого утра – еще не хватало пытаться поговорить с ним, когда он в дрова. В прошлый раз у нас так себе получилось. Да и вчера… В памяти всплывает его хриплый шепот и меня будто вновь окутывает тепло его тела, я как наяву чувствую силу прикосновений и ощущаю на шее болезненные, горячие поцелуи. Низ живота приятно покалывает от возбуждения, а еще – сводит от легкой боли.
Боже, да как вообще можно было?.. Я всего-то хотела поговорить с ним о дурацкой метке, а вышло что вышло. Со вздохом опустившись на стул, я обхватываю голову ладонями и запускаю пальцы в спутанные после сна волосы. Подумать только, это Грегор вытащил меня из того самого пожара. Это он обеспечил мне какую-никакую жизнь в Овертауне – получается, и с Терри я в свое время познакомилась только благодаря Грегору. Из-за него я до сих пор в безопасности, а не подохла еще пару лет назад.
А еще это из-за него погибли родители, а я… А я трахалась с ним всю ночь напролет. Ну что за жизнь? И я со стоном прислоняюсь лбом к холодной столешнице, словно это хоть как-то поможет. В голове такая мешанина, что сколько ни копайся – просто так не разберешься. Что это было? Все эти вчерашние разговоры по душам, отчаянный, почти что животный секс – с чего Грегор решил мне обо всем рассказать?
