– Это все не важно, если говорить о дружбе. – Она повернулась к нему: – Алекса я узнала раньше, но я ему не принадлежу.
Гидеон перевел взгляд на ее губы.
– Я имею в виду совсем не дружбу, Руна.
По телу побежала дрожь.
Он медленно провел кончиком пальца по ее нижней губе. Она вздрогнула, как от разряда тока.
– А ты? – спросил он тише.
Глаза Гидеона были темными и бездонными. Руна смотрела в них и понимала, что еще немного – и она утонет.
– Что я?
– Ты сочла меня самым грубым мальчиком на свете. – Голос Гидеона стал ниже. – Это все, что ты обо мне думала?
Руна сглотнула. Нет, нет, не все!
Она вспомнила, как следила за прыжком Гидеона со скалы. Его гибкое тело выгнулось и напоминало выпрыгнувшую из воды рыбку с переливающейся чешуей. Никакой нарочитой бравады, лишь спокойная уверенность в себе, приходящая с годами практики.
– Ты выглядел… впечатляюще.
– Значит, впечатляюще, – пробормотал он, и уголок рта чуть приподнялся. – Что-то еще?
Руна сжала губы, не желая выдавать остальное. Она помнила, как тот же мальчик подбадривал детей помладше, не набравшихся смелости для прыжка в одиночку. Он спускался с самого высокого места, куда вставал сам, и прыгал вместе с ними.
– Тобой все восхищались, – произнесла она. – И это вполне понятно, но ты не зазнавался, хотя повод был.
Гидеон отстранился, будто сказанное его удивило.
«Это еще игра или все по-настоящему?» – задалась вопросом Руна.
Понять это она не могла и оттого нервничала.
В тишине присутствие Гидеона ощущалось вполне отчетливо: темный от щетины подбородок, исходивший от кожи запах моря…
– Ты все еще считаешь меня расфуфыренной богачкой? – прошептала Руна.
Почему из всех крутящихся в голове вопросов она задала именно этот?
Уголки губ его слегка приподнялись.
– Да. – Он привлек ее к себе сильными руками. – А ты все еще считаешь меня грубияном?
– Пожалуй…
Гидеон коснулся губами уголка ее рта, отчего по коже побежала волна, от которой сбивалось дыхание. А ведь это даже нельзя назвать поцелуем. Скорее ласковым прикосновением. Затем она ощутила его губы на очень чувствительном месте на шее. Сердце, кажется, остановилось. Руна закрыла глаза.
Губы Гидеона спустились ниже. Он покрывал ее поцелуями, будто изучая и пробуя на вкус. Зубы коснулись ключицы, и Руна вздрогнула, сжала руки в кулаки. Его нежные губы были серьезным оружием, способным увлечь ее на опасную тропу.
Гидеон не собирался останавливаться. Он притворяется или влечение его искреннее? Она погрузила пальцы в его волосы, беззвучно умоляя не останавливаться.
Стоит ли позволить ему войти в дом?
Предложить подняться к ней в комнату?
Будь у нее возможность остаться на несколько минут одной, можно попробовать нарисовать знак заклинания на чем-то, чем он будет пользоваться.
Руна пыталась сохранить здравомыслие, ощущая, как Гидеон проводит ладонью по волосам. И потом, когда он прижал ее к двери. Словно внутри нее спрятан магнит, который притягивает его и лишает возможности сопротивляться притяжению.
«Соберись», – велела Руна себе.
В общении с мужчинами она всегда соблюдала одно правило: могла приводить их в свою спальню, но никогда не пускала в постель.
Эту черту она никогда не позволяла себе перейти.
Сможет ли и сейчас так поступить с Гидеоном?
Стоило ему снова поцеловать ее в шею, как слова вырвались сами собой:
– Хочешь зайти?
– Я…
Руна посмотрела вверх, с трудом сдерживая вибрации тела. Взгляд его угольно-черных глаз показался ей жадным и нетерпеливым. Сейчас она откроет дверь, и они…
Гидеон внезапно отступил на шаг.
В пространство между ними ворвался прохладный ветерок.
– В другой раз, – ответил он.
Руна расправила плечи, пытаясь прийти в себя после шока.
– Уже поздно. Мне пора.
– Да, конечно. – Руна отвела взгляд, и легкая обида кольнула сердце. – Я попрошу привести твою лошадь.
Гидеон покачал головой, отказываясь:
– Нет необходимости. Я знаю, где расположена конюшня, и могу сам забрать свою лошадь.
Она хотела настоять, но Гидеон отвлек ее, сжав руку.
– Руна. – Большой палец скользнул по костяшкам ее пальцев. – Я очень хочу принять твое приглашение, но обещал тебе двигаться медленно. – Гидеон коснулся губами ладони Руны, отчего по ее телу побежали мурашки.
– Войдя сейчас в эту дверь, я нарушу обещание.
В теле зародилось незнакомое, животное чувство – она хотела, чтобы он не сдержал слово, а отвел ее наверх. Прямо сейчас.
– Спокойной ночи, мисс Уинтерс.
Гидеон развернулся и зашагал в сторону конюшни. Руна смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Дрожа всем телом, она сползла по стене на каменный пол террасы.
На губах еще был ощутим его вкус, а тело помнило прикосновение его рук.
Кожу покалывало в тех местах, где на ее талии лежали его руки.
Пока в их игре Гидеон явно побеждал, потому что сегодняшний вечер Руна мечтала повторить и по причинам, не имеющим ничего общего со спасением ведьм.
– Ненавижу его, – сказала она дрожащим голосом теням в саду и принялась мысленно перечислять причины.
