– Или, – возразил он, – Руна не ведьма, и Крессида помешала ей убить Серафину.
– Но ведь мы не можем знать наверняка, как обстоят дела на самом деле, верно? Тебе надо понять, есть ли на ее теле шрамы.
Слова охотницы на ведьм вновь вызвали ответное сопротивление в душе Гидеона. Ему совсем не хотелось делать этот шаг, а хотелось вырвать из сознания слова Харроу и уничтожить все посеянные ею сомнения.
– Поимка Багрового Мотылька уже не в приоритете, – твердо произнес он. – Прежде всего необходимо найти Крессиду и помешать ей сделать то, что она планирует.
– Почему ты так настойчиво отказываешься? – Харроу пристально рассматривала Гидеона. – Если Руна и есть Мотылек, а Мотылек, как мы знаем, в союзе с Крессидой, то, поймав одну, мы выйдем на вторую.
Семя сомнений росло с катастрофической скоростью, как сорняк, стремящийся заполонить все свободное пространство. Харроу рассуждала весьма логично, и его расстраивало то, что он сам об этом не подумал.
Внезапно Харроу рассмеялась.
– О, товарищ командир, только не говори, что это случилось.
Гидеон повернулся к ней и увидел ее хитрый прищур.
– Такого поворота я не ожидала!
– О чем ты? – Гидеон развернулся и пошел к входу в здание.
– Ты влюбился в эту хорошенькую светскую диву.
Гидеон вздрогнул и остановился. Харроу быстро обошла его, ухмыльнулась и перешагнула порог типографии первой.
– Только потому ты так легко сдаешься.
Гидеон сжал руки в кулаки. Неужели она права? Неужели он способен поставить под угрозу всю операцию лишь потому, что игра пробудила настоящие чувства? Он неохотно пошел вслед за Харроу, обходя по пути стражей, обыскивающих все, что попадалось на глаза: коробки, ящики, шкафы и тумбы.
– Но есть вероятность, что мы все же подозреваем ее напрасно, – произнес Гидеон, понизив голос. – Руна может и не быть ведьмой.
Губы Харроу искривила улыбка.
– Если она не ведьма, как же ей удалось растопить твое заледеневшее сердце?
– У кого заледеневшее сердце? – спросила подошедшая Лейла. В руках у нее был пистолет, который она протирала.
– Ни у кого, – отмахнулся Гидеон и пошел вверх по лестнице.
Харроу широко улыбнулась ему вслед, и обе девушки немедля двинулись за ним в ту комнату, где в центре горели выставленные по кругу свечи, а в воздухе еще не развеялся знак Крессиды.
– О ком идет речь? – услышал он за спиной вопрос Лейлы.
– Лучше сосредоточьтесь на деле, – довольно грубо ответил Гидеон. – Крессида Роузблад жива и явно следует какому-то плану. Нам необходимо выяснить, сколько ведьм присутствует на этих ее сборищах и какова их цель.
Гидеон вошел в круг, присел и стал изучать знаки заклинаний на половицах, сожалея, что не может их расшифровать. В подобные моменты он не раз спрашивал себя, не поторопились ли они, когда сожгли все книги заклинаний. Сейчас одна бы очень пригодилась в качестве справочника.
Можно, конечно, перерисовать их и показать Серафине Оукс, которая все еще жива и содержится в камере. Ей точно известно, что они значат, но едва ли она захочет помочь.
– Будь я ведьмой, желающей отомстить всем, – послышался рядом голос Харроу, – сделала бы основной ход в День свободы. – Она присела и коснулась кончиком пальца одного из знаков.
– Поддерживаю, – произнесла Лейла. Она ходила по комнате и оглядывалась в поисках того, что могли упустить при первом осмотре. – Нам следует хотя бы…
Харроу резко вскинула голову и насторожилась:
– Чувствуете запах?
– Какой запах? – переспросила Лейла.
Гидеон втянул носом воздух – запах крови и роз.
– Так пахнет…
– Магия, – закончил Гидеон, поднимаясь на ноги. Страх пронзил тело насквозь. – Они все еще здесь.
Он поднял голову и оглядел пустые балки. Харроу встала рядом. Запах становился все сильнее с каждой секундой. От него к горлу подкатывала тошнота.
– Надо найти источник. – Харроу решительно направилась к двери.
Гидеон вновь ощутил покалывания в спине – плохой знак. Что-то здесь не так. Туман. Пустая комната. Зажженные свечи. Все выглядит так, будто собрание только должно начаться.
Будто все специально подстроено.
– Харроу, остановись.
Она уже была у двери. Гидеон сделал шаг за пределы круга, надеясь успеть ее остановить, но грохот послышался раньше, чем он успел схватить ее за руку. Бах!
Жаркая взрывная волна отбросила его назад, спине стало больно от удара о твердую кирпичную кладку.
Перед глазами вспыхнул огонь, а потом картину будто закрыли черной простыней – и мир погрузился в темноту.
За два года, прошедшие со смерти бабушки, Руна большую часть ночей ворочалась в постели, одолеваемая тревожными мыслями, старалась отвлечься, строя планы, разбирая информацию, а еще ругая себя за случаи, когда ведьм не удавалось спасти.
Сегодня ночью она спала хуже, чем когда-либо. Сны, полные ужасов, связанных с бабушкой, держали ее в тисках. Наконец ей удалось вырваться из них и проснуться, но она долго тряслась от страха, кутаясь в одеяло и покрываясь липким потом.
