Чувствовала, будто тонет, идет ко дну, а он тот самый воздух, которого так не хватает. Удивительно, она ведь даже не осознавала, как глубока ее привязанность, пока не оказалась близка к тому, чтобы навсегда потерять Гидеона.
– Хочешь зайти? – спросил он, не отрываясь от ее губ.
Вопрос раззадорил Руну и разжег пламя внутри сильнее.
«Нет», – кричал разум. Однако губы готовились произнести совсем другое.
– Больше чем когда-либо.
Гидеон потянулся к ручке двери, что была рядом с бедром Руны, продолжая целовать ее, и толкнул дверь, удерживая Руну от падения.
Дверь закрылась за ними – хватило одного удара ногой.
Было нечто противоестественное в его желании. Он хотел Руну так, будто не было в мире ничего важнее, чем отвести ее наверх, снять кожаные узкие брюки и положить на кровать. Сейчас не было в мире ничего, кроме Руны. Лишь встреча со смертью могла стать исключением. Даже вина перед младшим братом стала не такой значительной.
В Руне было все, что, по его мнению, не могло существовать в одной девушке.
Он безумно хотел ее, а она его. Она сама призналась и обвила руками его шею, подалась вперед и прижалась бедрами. От близости ее тела перехватило дыхание.
Руки сами легли на талию, словно для того, чтобы не дать отстраниться.
Ее губы были жаркими и манящими, жадными и требовательными. Они рушили все преграды, заставляли его перечеркнуть все запреты.
Харроу была уверена, что его одержимость Руной – результат колдовства, и ничто иное. Именно это мешало ему понять правду о ней.
«Но все же есть один несложный способ узнать наверняка», – подумал Гидеон, взял ее лицо в ладони и страстно поцеловал.
«Ты смотрел между ног? Будь я ведьмой, скрывающейся на виду, я бы делала надрезы там».
Надо заставить голос Харроу в голове замолчать, потому что мысль о том, что он может увидеть, заставила на мгновение остановиться на середине лестницы. Гидеон прижал Руну к стене, разглядывая лицо и тяжело дыша, размышляя о том, чтобы начать раздевать прямо здесь, положив на ступени.
«Нет», – мелькнуло в голове, только прикосновения Руны не позволили ему надолго погрузиться в размышления и вернули в реальность.
Она и сама может этого не знать.
Гидеон до сих пор не имел представления, случалось ли в ее жизни раньше то, что они сейчас собираются сделать.
«Для начала отнеси ее на кровать», – сказал он себе, преодолел оставшиеся ступени, добрался до двери, открыл и внес Руну в комнату. Он начнет с малого – докажет, что достоин быть с ней, возможно, это станет не просто одним из этапов плана. Не просто флиртом, поцелуями и ухаживаниями, но и первым шагом к совместной жизни. Возможно, Руна будет принадлежать ему всецело.
Но захочет ли она?
Он же боялся даже надеяться.
Руна успела все продумать, пока Гидеон нес ее вверх по лестнице.
Она была Багровым Мотыльком, той, кто тайно спасал ведьм от чистки. Для того чтобы делать это и дальше, нужен постоянный источник информации. Им мог стать Гидеон Шарп.
Он ей необходим.
Это никак не связано с чувством, которое пробуждали его едва слышные слова. То, как он склонялся к ее шее, каким восхищением был наполнен каждый его взгляд и жест. Или то, что даже сейчас, растрепанная и заплаканная, она кажется ему самой красивой девушкой на свете.
Руна приняла решение поддаться опасному влечению, сочтя лучшим способом заставить злейшего врага поверить, что она не ведьма. Что ей нечего скрывать.
Сегодня вечером она может навсегда покончить с подозрениями Гидеона.
Она выиграет схватку.
Именно это говорила себе Руна, когда Гидеон нес ее в спальню. Ей придется постараться и быть убедительной. В противном случае он увидит ее настоящее лицо. И она спросила себя: «А что, если?»
Не будь все это игрой и притворством?
В комнате Гидеон поставил Руну на пол и закрыл за собой дверь. Сквозь стекла окон проникал бледный свет уличных фонарей, позволяя сначала разглядеть лишь то, что мебели немного. Руна с трудом преодолела внезапное желание включить свет и запомнить все до мельчайших подробностей, каждую полку на стене, рисунок половиц и все предметы, что здесь есть. Казалось, каждый мог раскрыть ей тайны Гидеона, а она мечтала знать их все.
Он потянул ее вперед, к смежной двери, а там – в глубь помещения. Она увидела перед собой очертания кровати и только сейчас поняла, где находится. Осознание отдалось во всем теле. Похожие чувства Руна испытывала перед каждой операцией по спасению ведьм – и страх, и восторг от предвкушения успеха.
Гидеон принялся целовать ее шею, одновременно пальцы скользнули вниз и задержались на первой пуговице жакета для верховой езды.
– Обещай, что скажешь мне, если передумаешь…
Она откинула голову, ощущая, как он касается ее волос.
– Я не передумаю.
– Но если все же…
– Гидеон! – Руна подалась вперед. – Меньше слов.
