Бессердечный охотник полностью

Гидеон проснулся от скрипа половиц. Открыл глаза, дал время глазам привыкнуть к темноте и разглядел силуэт Руны – она собирала разбросанную по полу одежду.

Он сел на кровати и стал наблюдать, как она одевается. В голове то и дело всплывали картины недавнего прошлого. Как она выгибалась, наслаждаясь его ласками и издавая приглушенные звуки, когда что-то доставляло ей особое удовольствие.

Мысли пробудили желание, и тело сразу отреагировало.

Вечером Гидеон не забыл и о деле – проверил все очень тщательно, потому мог уверенно заявить, что на теле Руны нет ни одного шрама, связанного с колдовством.

Так же всецело уверен он был и в том, что хочет повторения произошедшего между ними.

А потом еще раз.

И еще.

Грудь сжало. Появилось ощущение того, что Руна пробудила в нем не просто физическое желание, а нечто более глубокое, и это пугало его. Похоже на зависимость. Будто сегодня он отдал ей частичку себя. Возможно, это случилось и раньше, но, бесспорно, у нее есть теперь власть над ним.

В последний раз подобное случалось…

Об этом Гидеон думать не хотел.

– Ты пресытилась мной? – спросил он, не отрывая взгляда от Руны.

Та замерла, будто мышь, осознавшая, что оказалась в поле зрения ястреба.

– Что? Нет, я…

Что с ее голосом? Почему он дрожит?

Гидеон переместился на край кровати.

– Что не так?

– Все х-хорошо, – ответила Руна и крепче прижала к груди брюки из кожи. Гидеон зажег лампу на прикроватной тумбочке и встал. – Мне просто пора домой. Слуги будут волноваться.

Всем, в том числе Гидеону, было известно, что Руна каждый вечер проводит на светских мероприятиях, и заканчиваются они часто на рассвете. Слугам Уинтерси-хаус давно пора привыкнуть к возвращениям хозяйки среди ночи.

Свет лампы помог разглядеть, что глаза ее блестят от слез.

Гидеон не мог отвести взгляд, настигнутый внезапной мыслью, что мог быть их причиной. Он что-то понял неверно? Она ничего этого не хотела?

– Ты чего-то боишься? – произнес он. – Скажи мне чего?

Гидеон подался вперед, чтобы подойти ближе, взять ее лицо в ладони и обещать, что защитит от всего плохого в этом мире, но сдержался и спокойно ждал ответа.

– Тебя, – наконец услышал он. – Я боюсь тебя.

Сердце Гидеона сжалось.

– Меня?

Руна отступила на шаг.

– Рядом с тобой я чувствую… – Она сильнее сжала ткань брюк. – Боюсь, это именно то, к чему я могу привыкнуть. Буду испытывать постоянную потребность быть рядом с тобой. – Руна покачала головой: – Боюсь, что ты погубишь меня, Гидеон. Если уже не погубил.

Похоже, она убеждена, что есть в нем сила, которая способна повлиять на ее жизнь.

Она думает, что он использует ее?

«А разве это не так?» – подумал Гидеон, вспоминая последний разговор с Харроу.

Разве он уложил ее в постель не для того, чтобы убедиться, ведьма она или нет?

«Нет», – мелькнула в голове ответная мысль. Это было лишь предлогом для оправдания собственных желаний. Он хотел Руну так сильно, что забыл о чувствах брата.

Гидеон вздрогнул от осознания, что произошло между ним и девушкой, в которую влюблен брат. Это стало ударом.

Он принялся сжимать и разжимать кулаки, ясно видя, что стоит на развилке.

Он может идти дальше в выбранном направлении, делать вид, что ухаживает за Руной, и продолжать охоту за Багровым Мотыльком. В конце этого пути ее придется в любом случае отпустить: отправит либо на чистку, либо в объятия Алекса. Такой вариант предпочтительнее: он давал возможность сохранить некоторую порядочность, остаться в собственных глазах человеком, у которого есть совесть. Этот путь не может быть длинным – в скором времени следовало закончить этот спектакль.

Но теперь перед Гидеоном открылась и другая дорога: искренние отношения с Руной.

Верным и благородным поступком было бы пойти первым путем и закончить все сегодня же вечером. Ему лишь надо солгать во благо и сказать Руне, что он не испытывает к ней чувств.

Но Гидеон не считал себя благородным человеком. Он не поступил так, как должен был.

Он поступил, как хотел.

– Я тоже этого боюсь.

Руна резко вскинула голову и посмотрела Гидеону в глаза.

Он намеренно вел уединенный образ жизни в последние годы. Связь с Крессидой стала слабым звеном его истории и могла превратиться в оружие против него. Именно потому он был осторожен и не позволял себе сближаться с людьми.

– А что ты скажешь, если я попрошу довериться мне?

Руна выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Ты этого хочешь?

– Мы могли бы попробовать и довериться друг другу. – Гидеон сделал шаг к ней. Судя по выражению лица, она сочла задачу очень трудной или вовсе невыполнимой. – И принять. – Он склонился и поцеловал ее в висок. – Например, это. Или это. – Он откинул ее волосы и коснулся губами чувствительного места за ухом, отчего Руна вздрогнула. – Может, даже это. – Его рука легла на живот и скользнула ниже.

Дыхание Руны участилось. Она чувствовала, что становится безвольной и податливой, словно она лед, а он пламя.

Отчего мне так приятно доставлять ей удовольствие?

– Я хочу тебя всю, Руна. – Гидеон поцеловал ее в лоб. – И не только сейчас, но и в будущем.