Слово «игры» на самом деле не слишком подходит, — сказал он, продолжая. — Они соперничают друг с другом, используя людей-рабов в бою на аренах как своих представителей. Когда они обнаружили, что перед моим пленением я успел зачать детей, это разожгло наплыв надзирателей, отправившихся вас искать. Каждая из Рощи посылает команды надзирателей, чтобы попытаться забрать кого-то из вас себе раньше остальных.
Сара снова подняла руку, и Тирион кивнул ей.
— Если у нас нет никаких сил вроде ваших, то сможем ли мы вернуться домой? — спросила она.
Тирион поморщился. Никто из стоявших перед ним подростков пока не выказывал никаких признаков особых способностей, но он подозревал, что это было лишь вопросом времени — когда они начнут проявлять свой дар. Он никак не мог предсказать, будут ли магические способности развиваться у всех сразу, или вообще ни у кого.
— Как только они наденут на вас ошейники… — он покачал головой. — Я не знаю. Если кто-то из вас окажется нормальным… это просто трудно сказать. Возможно, что я смогу убедить их отпустить вас, но я не буду лгать — они вполне могут просто решить оставить вас себе для экспериментов по размножению.
— Экспериментов? — То была Кэйт.
Тирион кивнул:
— Я не могу не дать им вас забрать, поэтому вместо этого я заберу вас от имени той, кто владеет мной. Что она с вами будет делать — решать не мне. Единственное моё утешение заключается в том, что если вы все будете у одного из того же владельца, то вас не заставят сражаться друг с другом.
Тут ещё один мальчик, Ра́ян Картэр, подал голос, забыв поднять руку:
— Но мы же не обязаны сражаться, верно? То есть, те из нас, кто не хочет… они же не могут нас заставить, так?
Тирион уставился на него ничего не выражающим взглядом:
— Если ты проявишь тот же дар, что у меня, то тебя скорее всего заставят сражаться. Если откажешься, тебя убьют. Если не проявишь дар, то тебя будут использовать как слугу, если только я не смогу каким-то образом уговорить их отпустить тебя. — Он оглядел всех детей, изучая их лица. Было очевидно, что они всё ещё не приняли истину до конца, но с этим им поможет лишь время.
Он поднял руку к своей шее, указывая на охватывавший её сплетённый из заклинаний ошейник:
— На вас наденут вот такой ошейник. Он отмечает вас как их собственность, и обеспечивает ваше повиновение. Как только он на вас надет, вы не можете снять его, не умерев, и вы не сможете сбежать. Вы будете их рабами точно так же, как и я.
Он мог бы добавить ещё — были другие слова, которые он хотел сказать, но то лишь дало бы им ложную надежду.
«Что бы я ни планировал, реальность заключается в том, что я скорее всего потерплю неудачу. Будет лучше, если они смирятся с правдой раньше, а не позже. Надежда лишь приведёт их к смерти».
Тирион вёл телегу по дорожке, шедшей из Колна, направляясь обратно к дому Толбёрнов. Час спустя они проехали мимо, не останавливаясь там. Телега ехала медленно, и, учитывая то, что многие из них шли пешком, путь занимал очень много времени.
Большую часть кузова телеги занимала провизия, но там всё равно оставалось достаточно места для двух или трёх подростков. Вместо того, чтобы выделять любимчиков, он заставил их всех идти пешком… включая Кэйт. Она хотела ехать на переднем сидении, рядом с ним.
Теперь же она спешила, поднажав, чтобы поравняться с ним. Подняв взгляд на него, она сказала:
— Мы могли бы остановиться у моего дома.
Он не стал утруждать себя ответом, не сводя взгляда с дороги впереди.
— Я могла бы увидеться с сыном, — добавила она.
Тирион с презрением опустил на неё взгляд:
— Ты можешь уйти обратно. Мне ты не нужна.
Она неуверенно оглянулась:
— А что с ними?
— Они — не твоя забота, — сказал он ей. — Их будущее будет трудным. Последнее, что им нужно — это твоё присутствие, напоминающее им о том, что они потеряли.
— Ты уверен, что говоришь о них, или всё же о себе? — с вызовом спросила она.
Тирион натянул поводья, остановив телегу. Он слез на землю, и решительно подошёл к Кэйт. Она шагнула назад, но он продолжил двигаться, пока не встал прямо перед ней. Взяв её за руку, он потащил её за собой, и шёл, пока они не оказались в пятидесяти ярдах, скрытые деревьями и густыми кустами. Он был на полголовы выше, и это значило, что на таком близком расстоянии ему приходилось смотреть на неё сверху вниз:
— Ты этого хочешь? Думаешь, что если пойдёшь со мной, то это изменит прошлое? Что мы сможем получить второй шанс, или что ты сможешь меня изменить?
Она отрицательно отвернула голову прочь:
— Нет. Я знаю, что пути назад нет.
— И всё же ты думаешь бросить своего сына, своего мужа, ради чего?
