– Я понял. Что-то срочное?
– Весьма. Приезжай на объект два.
Объектом два именовалась квартира в доме на Спиридоновке. Когда-то в этом многоэтажном сарае проживала бывшая элита бывшей страны. Все эти маршалы, генералы, руководители ЦК КПСС, привыкшие вкусно жрать и хорошо жить, настолько растерялись, увидев во главе страны Горбачева, что даже не смогли сопротивляться его новациям.
Пришли они в себя только тогда, когда стали бывшими, никому не нужными и даже подозрительными гражданами новой страны.
И вот тогда началась распродажа квартир и дач. Пятикомнатные хоромы бывшего завотделом ЦК купила фирма «Астра» для конспиративных встреч. В распоряжении оперативного отдела фирмы имелось три квартиры. Там сотрудники встречались с агентурой.
На Спиридоновке бывали только самые важные лица.
Новожилов поднялся на пятый этаж, открыл дверь, снял квартиру с охраны.
Не любил он эти хоромы. И обстановка была классная, и ковры отменные, но все же что-то постоянно раздражало Новожилова.
Он зажег свет в гостиной, достал из бара бутылку кампари, плеснул на донышко бокала.
Начальство прибыло, когда часы отбили два тридцать.
– Здорово, Юра. Что за срочность?
– Понимаешь, вот какие дела.
И Новожилов пересказал не только разговор с Тарасовым, но и присовокупил к этому некоторые наблюдения последних дней.
– Хорошо, что ты мне позвонил, – сказал вице-премьер. – Очень хорошо. Ребята из окружения Самого сильно рвутся к деньгам, они сделают все, чтобы вытолкнуть нас из этого бизнеса. Кто поддерживает Китайца, мы знаем. Значит, знаем, откуда ждать удара. А Тарасов – мелкая сошка в нашей игре. Но, как мне говорили, человек головастый и комбинатор великий. Любую гадость может как пьесу разыграть. Я встречался с нашим партнером из Амстердама, он обнаружил утечку. Пошли туда надежного человека. Надо сделать все по высшему классу.
– А что делать с Китайцем и Тарасовым?
– Надо подумать. Решим через пару дней. Ты помни об Амстердаме.
– Завтра же пошлю человека.
– Не торопись, но и не затягивай. Налей мне, что ли, твоего кампари, только льда положи побольше.
На другой стороне улицы в машине три человека писали их разговор.
Прошло минут сорок, и сановный гость покинул квартиру. Как только его «мерседес» скрылся за поворотом, «жигули» с техниками поехали в сторону Никитских.
Он знал, что ребята из ФСБ ведут круглосуточное наблюдение за квартирой Рудермана, но он никак не мог понять, почему четко в определенное время у подъезда появляются бойцы Китайца.
Ежедневно в пятнадцать часов. Ровно полтора часа они толкутся у дома, потом едут в «Кабачок», там сидят до двадцати двух и опять выдвигаются к дому Рудермана.
Так повторялось уже три дня. Утром Никольский с Лепиловым обследовали подъезд, вскрыли чердак. Попасть в дом незамеченными было почти невозможно. Сергей прикрепил на двери у самого пола тоненькую черную, под цвет двери, ниточку.
Дождавшись, когда бойцы поехали в «Кабачок», Сергей вошел в подъезд, поднялся к квартире Рудермана. Ниточка была сорвана.
Никольский позвонил Комарову. Полковник проявил такт и чудо дипломатии – он сам приехал к Никольскому.
– Небогатый кабинет, – сказал он, входя в комнату.
– Небогатый, но кабинет.
– Это точно. Ну что, Сергей Васильевич, обеспокоило тебя?
– Я прикрепил к дверям квартиры Рудермана ниточку вчера в четырнадцать, а в семнадцать пошел проверил – она была сорвана.
– Уборщица?
– Исключено.
– Пацаны?
– Не думаю.
– Кошки?
– Возможно, но маловероятно.
– Какие соображения?
– Бойцы Китайца появляются у дома дважды. В пятнадцать и в двадцать два. В пятнадцать они дежурят часа полтора-два. В двадцать два – минут пятнадцать. Думаю, кто-то проникает в квартиру Рудермана. Его они и страхуют.
– Интересно. Давай-ка пленку прокрутим. Видео у тебя, я вижу, есть.
– Значит, ваши ребята снимают?
– А как же. Ты говоришь, в пятнадцать?
Сергей включил старенький плеер. На экране телевизора появился подъезд и цифры, указывающие время.
– Семь утра. – Никольский прокрутил пленку. – Тринадцать… Четырнадцать… Четырнадцать пятьдесят…
В подъезд вошли двое с цветами и тортом.
– Теперь крути на двадцать два. – Комаров закурил, в голосе его послышался азарт. И в двадцать два в подъезд вошла все та же пара с букетом и тортом.
Они просмотрели оперсъемку за три дня. Двое с цветами и тортом появлялись ежедневно в одно и то же время.
– Вот видишь, Сергей Васильевич, что значит хорошая совместная работа. Мы прикрывали подъезд, твои ребята пасли бойцов Китайца, совместили результаты наблюдения и вышли на эту парочку. Что ты предпримешь?
– Давайте так. Я со своими ребятами возьму этих двоих, а ваши нейтрализуют бойцов.
– Знаешь, давай я спецназовцев дам, а то не дай бог… Ты начальство свое в известность поставишь?
– Думаю.
– Не веришь Белякову?
– Вообще-то верю, но…
– Что – но?
– Он очень любит запрещать все, что не касается отделения. Ведь разработку на чердаке по стрельбе вы у нас забрали.
– Я сам с ним поговорю. Когда проводим операцию?
– Сегодня в двадцать два.
– А почему ты думаешь, что они придут?
– Бойцы в «Кабачок» поехали.
– Так тому и быть. Беляков у себя?
– Да.
