Он сидел за чужим, покрытым пятнами столом, пил кофе и думал о том, что старый институтский дружок Сереженька Никольский здорово нагадил ему.
Упершийся, тупой мент разрушил все то, что таким трудом создавал Тарасов. Рухнули еще не достроенные стены его крепости. А как хорошо все начиналось. Ах, перестройка, перестройка! Сладкое, немыслимое время, когда деньги можно было делать из воздуха. Основу своего капитала он заложил на гуманитарной помощи.
Те былинные времена горбачевского правления, времена повального дефицита позволили Тарасову неплохо заработать. Нажил он хорошие деньги и в девяносто первом, скупая по дешевке антиквариат у перепуганных и потерявших работу партийных чиновников.
Времена гайдаровских реформ для него стали просто золотыми. Проходили любые комбинации. У него были прочные связи среди «младших научных», пришедших к власти. Они были прогрессивны и алчны. Но именно в их руках концентрировалась огромная экономическая власть. Поначалу они еще не знали настоящей цены своих услуг, поэтому любые разрешения на вывоз нефти, редкоземельных металлов, леса, драгоценных камней можно было получить за две-три тысячи баксов.
Именно столько платил им Тарасов, пробивая лицензии для ушлых бизнесменов. Деньги же с них он получал настоящие. Поэтому и смог развернуть прибыльный антикварный бизнес.
Тарасов пил кофе, слушая шум чужого города за окном. Казалось, что улица говорит с ним на незнакомом языке. Он пытался понять его, но не мог, и поэтому ему становилось печально и спокойно.
Непозволительная в его положении роскошь – тихая грусть – опять вернулась к нему, как в те далекие годы, когда он не был деловым, а работал рядовым следователем в Москворецкой районной прокуратуре. Там он впервые взял деньги у подследственного. Большие по тем временам. И так повернул следствие, что цеховика привлекли не за хищение, а за халатность.
Чернов, директор Реутовской трикотажной фабрики, и его подельник Миша Гольдберг, директор магазина «Мерный лоскут» в Салтыковке, отделались легким испугом, а у Тарасова появились большие деньги. Правда, из прокуратуры ему пришлось уйти. Но новые друзья помогли ему. Устроили в областную адвокатуру и сделали его тайным поверенным в делах. И зажил он горячечной, полулегальной жизнью. Он устраивал бани для крупных партработников, накрывал столы в ресторанах для руководства ОБХСС, делал подарки бонзам из исполкомов.
Уже через год он имел твердые связи в суде и карательных органах и самые дружеские отношения с партработниками солидного уровня.
Трикотажный левак уходил из разбросанных по Подмосковью подпольных цехов под милицейской охраной.
Вот тогда он и познакомился с Борисом Китаиным по кличке Китаец. Это был действительно неординарный человек. Авторитетный вор. К его мнению прислушивались законники. Попавший за колючку еще малолеткой, ставший известным в Союзе «крадуном», вошедший в воровскую элиту, Китаин внезапно окончил в колонии школу с медалью, вышел на свободу и поступил в Московский заочный юридический институт. Это был нонсенс. Но за Китаина хлопотало всесильное ведомство Щелокова. Боря Китаец написал книгу-исповедь «Жизнь, прошедшая мимо», которая несколько лет была бестселлером скудного книжного рынка. Потом он написал роман «Вор в законе», который также издали с помощью МВД.
Его показывали по телевидению, он выступал на встречах с читателями. Либеральные литераторы писали о нем слезливые статьи. Китаина приняли в Союз писателей.
И никто не знал, что бывший зловредный домушник планировал самые дерзкие преступления. Кроме того, его ребята начали обкладывать данью цеховиков.
В это время Тарасов и стал работать с Китайцем. Он давал ему четкие наводки и получал за это немалые деньги.
Когда дружок Серега Никольский отправил его в Бутырку, по неведомым каналам Китаец дал команду, и Тарасов сразу же попал в касту неприкасаемых. А когда адвокаты развалили дело и он вышел из тюрьмы, Китаец взял его к себе.
– Поработаешь на меня, а через годик мы тебя в Госдуму проведем.
– Хочу с бывшим дружком рассчитаться, – сказал Тарасов.
– Брось. Это беспредел. Твой Никольский – честный мент. Ты воруешь, он ловит. Он же не брал у тебя?
– Нет.
– Тогда какие могут быть разборки?
Китаец жил по старым уголовным законам. По понятиям, как говорили теперь.
Когда Тарасов вплотную познакомился с делами новой фирмы, он был просто поражен. Китаец создал огромную криминальную сеть, контролирующую автомобильный бизнес, поставки нефти и хлопка из Туркмении, имел он свой интерес в золотодобыче и производстве алюминия.
