– Борис Васильевич, все готово, – доложил бывший кинорежиссер, а ныне менеджер клуба «Успех» Слава Тимохин.
– Приехал?
– А куда он денется?
Китаин помолчал. Ему не нравилась несколько фривольная манера говорить бывшей звезды «Мосфильма».
– Ты все подготовил?
– Все как учили, и массовка уже в бане. Вы приедете?
Ехать не хотелось. Откровенно говоря, Китаин терпеть не мог все эти сауны и парные. И девки, которые там будут тусоваться, его не возбуждали. Ему хотелось поехать к милой Марине, в ее уютную квартиру на Бронной. Поговорить о театре, о новых книгах. Выпить чаю с домашним пирогом и остаться с ней до утра.
– Приеду, – со вздохом сказал Китаин.
Стоянка у клуба была забита машинами. Как всегда, посетителей было много. Заведение пользовалось устойчивой репутацией. Здесь вечерами гуляли звезды шоу-бизнеса, банкиры, крупные чиновники, примы телеэкрана. Ну и, конечно, популярные артисты – их приглашали для антуража. Политики, утомленные радением за народное благо, частенько наведывались сюда. Конечно, просачивались бандюганы, но вели они себя тихо и прилично. Сама обстановка в клубе обязывала.
Китаин подошел к своему входу, ведущему на другую половину. Там были баня, кабинеты и маленький ресторанный зал для избранных.
Тимохин, в смокинге и пестром галстуке-бабочке, встретил его.
– Заждались.
– Где клиент? – Китаин пожал руку некогда известного кинорежиссера, получавшего пальмовые ветви, золотых львов и серебряных медведей в Каннах, Венеции, Берлине, а теперь главного постановщика ночных шоу клуба «Успех».
– Клиент готов, – ответил Тимохин фразой из популярного кинофильма.
Значит, нужно раздеваться и идти в эту проклятущую баню. Сидеть там, пить, поддакивать, смеяться плоским шуткам нового вождя.
В далеком коммунистическом прошлом людей такого уровня Китаин видел лишь по телевизору и на страницах газет. Жили они обособленно и скрытно. Правда, кое-что об их делах ему узнать удавалось. Особенно в те дивные годы, когда, «откинувшись от хозяина», вышел на волю и стал писателем.
Скандальная известность и магический писательский билет открыли ему двери в московский свет. Это был странный конгломерат, похожий на миску тюремной баланды, в которую бросали бог знает что. В тех, прошлых компаниях крутились работники ЦК, вездесущие чекисты, журналисты, получившие известность за разоблачение империалистов, дети первых, вторых, третьих лиц государства, популярные писатели, известные артисты и веселые щедрые люди, причастные к торговле и снабжению.
Именно в банях и ресторанах получал Китаин сведения о взятках, теневых операциях, торговле валютой, камнями и антиквариатом. На дачах в Барвихе и Архангельском, за шашлыками и выпивкой находил нужных людей. Но то, что было тогда, казалось нынче мелкими шалостями. Зачем новому министру баловаться камушками, напрягать посредников из Столешникова, – сейчас он продавал всю годовую выработку алмазов и деньги спокойно переводил на счет в банк за бугор.
Тимохин с удивлением смотрел на шефа. Китаин молча стоял посредине комнаты, сосредоточенно разглядывая деревянные панели, которыми были обиты стены.
– Вы чем-то недовольны, шеф?
– Нет, Слава, нет. Ты все правильно сделал. Но тебе придется на время с этой работы уйти.
– Вы мною недовольны? – жестко спросил Тимохин. Он ничем не показал свою настороженность, только на скулах вздулись желваки.
– Нет, Слава, я тобой очень доволен, только хочу поручить тебе новое дело, правда, не знаю, справишься ты или нет, – усмехнулся Китаин.
Тимохин молчал.
– Сколько тебе надо времени, чтобы снять пятисерийный телевизионный фильм?
В глазах Тимохина вспыхнула радость.
– Художественный?
– Да.
– Съемки в Москве?
– Как сценарий сделаешь.
– Месяцев восемь.
– Годится. Завтра в десять – у меня.
– О чем фильм?
– Политическое расследование о торговле оружием.
– Спасибо, – сказал Тимохин, и его голос задрожал.
– Слушай, Слава, – усмехнулся Китаин, – ты здесь ведь много зарабатываешь, штук десять зеленых в месяц, не меньше. А если бы тебе пятьсот в месяц дали, ты кино снимать согласился бы? Тимохин молча кивнул.
– Значит, не в деньгах счастье? Значит, правильно люди говорят?
Тимохин закурил, помолчал и тихо сказал:
– Неужели, Борис Васильевич, вы думаете, что за деньги все купить можно? Пятьсот долларов в месяц – это твердый прожиточный минимум. Мне с больной матерью этого вполне хватило бы.
– Подожди, Слава, ты же известный московский плейбой, гуляка…
– Я им был, – жестко ответил Тимохин, – когда в режиссерах ходил. А сейчас я в вашем кабаке шестерка.
– Ну что ж, – Китаин посмотрел на Тимохина со злым прищуром, – значит, быть по сему. С завтрашнего дня становишься опять кинорежиссером. Разработку сценария я подготовил. Писать будешь сам. Я соавтор. Деньги все твои.
– Я могу идти?
– Иди и завтра набирай съемочную группу. Тимохин повернулся и вышел.
